Онлайн книга «Саван алой розы»
|
– А что ж у вас закрыто? – расспрашивал Кирилл Андреевич. – Уборка? – Переезд. Закрываемся, если угодно. – Губы у женщины дрогнули, так отчаянно она пыталась сдержат слезы. – А куда деваться, если от мужа одни долги остались? Какие уж тут цветы… И тогда Саша не справилась с собой: – Простите, вы – Нюра?.. Вас ведь так раньше звали? И вы знали мою матушку? Анна Степановна бросила на нее короткий взгляд и тут же его отвела. Но, по крайней мере, слезы ее отступили. – Так вы и правда дочка Розы, значит, – прокомментировала она. – А я вас сразу узнала, как вошли. Очень уж вы на матушку похожи. Саша смутилась. Никто и никогда не говорил ей, что она похожа на мать. Да, матушка красавицей до последних своих дней была – а она что? Однако не это сейчас было главным. Отгоняя лишние мысли, Саша жадно внимала каждому слову этой женщины, сошедшей со страниц маминого дневника. Верила и не верила, что это и правда она – Нюра. Горничная в доме у Глебова, дочь старого садовника и матушкина подруга. – Очень похожи, – продолжала Анна Степановна, утирая платочком слезы и не глядя на Сашу: видимо, успела рассмотреть прежде: – кудряшки те же. Глазищи один в один. Я даже испугалась чуток, как вас увидела. Снова она бросила взгляд на Сашу, и снова он был короткий и несмелый. – Отчего испугались? – хмуро уточнил Кирилл Андреевич. – А как не испугаться, ежели знаю, что с мая-месяца она покойница? Читала уж в газетах-то. Вы не думайте, я вам сочувствую, – она опять бросила взгляд на Сашу. – И Розочку-бедняжку ей-богу жалко. Туго ей в жизни пришлось, и конец – не приведи Господи… – она суетливо перекрестилась. – Только и у меня самой столько бед с тех пор приключилось, что уж ни слез, ни жалости ни к кому не осталось. Вот и сейчас, чую, не с добром вы пришли из полиции-то. Я вашего брата за версту обхожу, столько бед вы принесли и мне, и Сергею Андреевичу в тот год, когда актриса это померла… – Валентина Журавлева – так ее звали. И она не умерла, ее убили, – зачем-то поправила Саша. Это женщина, Нюра или Анна Степановна, и правда настрадалась. Однасмерть сына только чего стоит. И муж умер, и долги… Однако вместо сопереживания Саша чувствовала к ней лишь настороженность. Зачем матушка записала ее адрес? Выходит, ездила сюда? Неужто лишь за саженцами роз? – После смерти этой актрисы, – продолжала Анна Степановна, – после отъезда Розы с Черной речки, все пошло наперекосяк. Полиция кажинный день дачу Сергея Андреевича обыскивала. Каждую комнату вверх дном переворачивала, каждый закуток. Никакой жизни не стало! – А после суда Сергей Андреевич что делал? – Этого я не знаю, – поджала губы Анна Степановна. – Я-то с экономкой за домом смотреть осталась, а он уехал. Вроде как далеко уехал, по европам катался. Лет через пять только вернулся в столицу, да и то на Черную речку носу не показывал. Оно и понятно – что ему там делать? А меж нами тогда и не было ничего, я как раз первого мужа схоронила. Так что не спрашивайте меня про дела его: что знала, давно вашему брату рассказала, полиции то бишь. Знаю лишь, что в долгах увяз, поистрепался, горькую пить начал… А когда особняк на Адмиралтейской отобрали, пришлось Сергею Андреевичу на Черную речку перебираться. Тут я его и утешила, уж как смогла. В церкви мы не венчались, но сынка, Сереженьку, любил он безумно. Души не чаял! Письма государю-императору все писал, чтоб Сереженьке фамилию свою дать. Больше-то, кроме фамилии, у Сергея Андреевича и не осталось ничего. Не пригодилась Сереженьке фамилия. И пятнадцати годков не исполнилось, как от чахотки сгорел. Уж я-то как плакала по сыночку нашему, а Сергей Андреевич и того больше… И пил не переставая, и себя не берег. Сороковин еще не справили, как он Богу душу отдал. |