Книга Саван алой розы, страница 99 – Анастасия Логинова

– Я имею в виду бензол, органическое химическое соединение – это ведь структура бензола изображена на вашей брошке? Кекулле, базируясь на работах Лошмидта и других, предложил структуру бензола, как кольца из шести атомов углерода с чередующимися одинарными и двойными связями. Простите, я думал вы поклонница химии и знали об этом, раз носите структуру бензола на брошке…

– Это не структура бензола, это солнце… – слабо отозвалась Саша, когда смогла произнести хоть что-то. – Здесь оно немного похоже на звезду Давида, а моя бабушка… словом, это она подарила мне брошь давным-давно.

– Солнце? – Воробьев поправил очки и кашлянул. – Вот уж не думал, простите… Однако я почти угадал. Солнце ведь тоже светит. Как и светильный газ, которым заправляют уличные фонари – а именно из светильного газа Майкл Фарадей выделил бензол в 1825 году.

Саша невольно улыбнулась. Искренне, но несмело.

– Простите, я, наверное, кажусь вам нелепым. Знаю, такие вещи редко интересуют девушек, однако я увидел у вас структуру бензола и подумал… хоть и выяснилось после, что это не бензол…

– Нет-нет, пусть это будет бензол, – Саша чуть коснулась пальцами своей броши, – уверяю, я совсем не против.

Нет, с господином Воробьевым ей определенно было не страшно. Скорее, уютно и легко, как с Деней. И ведь Кирилл Андреевич серьезен, совсем как Денис, и тоже умен.

– Как ловко вы разгадали шифр из матушкиной тетрадки! – припомнила вдруг она. – Наверное, вы и задачки щелкаете как орехи. Право, если бы не ваша любовь к химии, я бы решила, что вы математик.

– Если бы не моя любовь к химии, я и был бы математиком! – рассмеялся Воробьев.

– Отчего же предпочли химию?

– Да как же можно предпочесть химии математику? Ведь химия – это наука обо всем! Понимаете, обо всем сущем! – ГосподинВоробьев входил в раж, стекла очков задорно поблескивали, и он едва мог усидеть на месте. – Все окружающее нас, Александра Васильевна, это мельчайшие частицы, их называют атомами. Понимаете, все – атомы! И деревья, и мостовая, и этот экипаж! Демокрит полагал, что даже душа человеческая, и та состоит из атомов!

– Душа? Неужто!..

– Конечно! И я тоже состою из атомов, и даже, уж простите мне мою дерзость, вы! Вы тоже состоите из атомов! Более того, вероятней всего, все эти атомы были когда-то чем-то иным – быть может, горою на Кавказе или птицей в небе, и, распавшись, соединиться могли во что угодно. Могли в эту скамейку, а могли… в вас.

Саша глядела на него, активно жестикулирующего, и лишь несмело улыбалась. Уже вовсе не чувствовала никакого смущения. Да, господин Воробьев говорил невероятные вещи – о душе. Ох, слышала бы его только Юлия: позеленела бы от злости, ибо о том, что такое душа, невестка имела вполне традиционное понятие.

А Саша с удивлением поняла, что все услышанное не кажется ей крамолой. Услышанное было невероятно интересным и… чуточку забавным.

– Как удачно, в таком случае, соединились атомы. Мне бы не хотелось быть скамейкой.

Она улыбнулась смелее, но господин Воробьев все равно не понял.

– Если бы вы были скамейкой, вы бы этого так и не осознали, увы, – назидательно объяснил он.

– И это хорошо, – терпеливо согласилась Саша. – Однако я бы не отказалась, чтобы те атомы сложились как-то иначе, а не… словом, не в такую, как я.