Книга Саван алой розы, страница 67 – Анастасия Логинова

* * *

Из окна, притаившись возле портьеры, Саша проследила, как полицейский экипаж уехал. Ох, только бы они не обидели Леночку… а впрочем, характер у подруги был сильным и напористым.Лена сумеет за себя постоять.

А Саша, тяжко вздохнув, отправилась искать няню детей. После же, вместо того, чтобы вернуться к себе, вдруг смело и решительно отправилась на первый этаж. В малую гостиную возле кабинета Дениса. Самого Дениса дома не было: сразу после завтрака он уехал в банк, как и всегда. Но в гостиной, Саша знала, чаевничала Юлия вместе с одной из своих подружек. К ним-то она и поспешила, безо всякого пиетета распахнув двери.

Обе женщины сидели на софе под окном. Юлия за пяльцами, подняв на Сашу холодный уничижительный взгляд, едва она вошла; ее подруга гладила по загривку болонку, с собою же принесенную.

В другом конце гостиной жарко полыхал камин, хотя в доме вовсе не было холодно.

К камину Саша и бросилась первым делом… да теперь уж невозможно было разобрать, жгли в нем тетради или нет. Но Саша отчего-то была уверена, что жгли. И что дневники забрала именно Юлия, которой претила даже мысль, что о тайнах ее свекрови, ее супруга может кто-то узнать.

И ей не важно, что из-за этой тайны погибнет невинный человек!

– Мерзнете, Юлия Михайловна? – с неприятной самой себе едкостью в голосе спросила Саша.

– Тебе-то какое дело, золовушка? – хмыкнула та, возвращаясь к вышивке. – Не тебе за дрова плотить.

Ее подруга хихикнула противным тонким голосом и с интересом ждала, что ответит Саша. Но Саша смолчала. Только жгла невестку взглядом и чувствовала, как опять заходится сердце. Как начинают, будто наэлектризованные, дрожать пальцы. От страха ли? Нет, скорее от волны самой настоящей ненависти.

– Скажи лучше, что этим двоим из полиции нужно было в моем доме? – спросила тогда Юлия. – Снова вынюхивали что-то о Денисе Васильевиче?

– Этот дом такой же мой, как и твой, – сдерживая гнев, ответила Саша.

А вторую часть вопроса проигнорировала. Но смотрела в глаза Юлии едко и безотрывно. И медленно приближалась. Саше показалось, в какой-то момент Юлия даже слегка запаниковала: рука с иголкой так и застыла над пяльцами, а взгляд в поисках поддержки скользнул к подруге.

– Я знаю, что это сделала ты! – отчетливо и тихо произнесла тогда Саша. – Только тебе это не поможет, я прекрасно помню все, что писала мама!

Развернулась и пошла прочь.

– Ты совсем уже помешалась, Александра! – Услышала она вдогонку. – Правду говорят, что все старые девы рано или поздно сходят с ума!

Унять дрожь в пальцах и бешеное биение сердца Саша смогла только в своих комнатах, запершись на все замки. Будто Юлия могла украсть у нее что-то более ценное… Полная решимости немедленно изложить на бумаге все, что помнит из маминых тетрадок «как можно более подробно», как просил господин Кошкин, она села к бюро, обмакнула стальной наконечник пера в чернильницу и… задумалась, с чего же начать.

Повествование во второй части маминых дневников шло с момента ее замужества. Второго замужества, за Сашиным отцом, Василием Соболевым. Было четыре толстые тетрадки, в которые уместились без малого тридцать лет маминой жизни. Предыдущие семнадцать, что любопытно, были растянуты на шесть тетрадок. После замужества матушка определенно стала скупее на эмоции, и писала теперь куда более кратко, порой и сухо. Даже событиям десятилетней давности, когда столь жестоко были убиты ее родственники, мама уделила не так много страниц.