Книга Саван алой розы, страница 64 – Анастасия Логинова

Кошкин слушал его внимательно, недоверчиво и под конец готов был признать, что дурак в этой истории – это он сам. Однако Кошкин был лицом начальствующим и признавать собственные промахи без видимых причин не собирался.

Тем более, сказанное и правдабыло важным, и действий требовало немедленных.

– Так все-таки это была зола, пепел? – он подался вперед. И решился поделиться своей догадкой: – испачкать алмаз в золе вдова Соболева, я полагаю, могла с целью сделать им надпись на полях газеты. Раз ни писчих принадлежностей, ни хотя бы карандаша в садовницкой не нашлось. А после от кольца избавилась. Вероятно, опасаясь, что убийца вернется, увидит кольцо и все поймет.

– Не логичнее ли ей было волноваться, что убийца найдет записку, не кольцо? – возразил Воробьев.

Кошкин кивнул. И сказал убежденно:

– Значит, Алла Соболева попыталась ту записку спрятать. Она не могла просто оставить ее на видном месте. Не так она проста, эта вдова… – Кошкин, не глядя, схватил свое пальто и поспешил из кабинета, договаривая на ходу: – следует еще раз съездить на дачу и осмотреть все внимательней, каждый закуток садовницкой, каждый камень. Но прежде заедем к Соболевым, мне нужно кое-что забрать у сестры банкира.

Кошкин теперь сам торопился ознакомиться со второй частью дневников Аллы Соболевой: как пить дать там есть подсказки!

– Вы со мной? – как дьявол-искуситель спросил Кошкин, не закрывая дверцу экипажа.

– Так вы едете к Александре Васильевне? – переспросил Воробьев, и сомнений на его лице стало еще больше. И решительно согласился: – да, я с вами.

Всю дорогу до особняка Соболевых он, впрочем, дулся и смотрел в сторону. А Кошкин, вместо того, чтобы думать о деле, поглядывал на него, ухмылялся и размышлял о том, что ведь встреча Александрой Соболевой стала для Воробьева главным аргументом. Ладно Кошкин, у него мотивы меркантильные – он отдавал себе в этом отчет. Но вот у Воробьева, этого идеалиста, похоже, мотивы самые что ни на есть чистые. Защитить, что ли, он хочет девицу Соболеву? От него, от собственного начальника. Чует, что дело здесь не гладко.

Припомнил Кошкин, как Кирилл Андреевич и прежде просил его не обидеть сестрицу банкира. Мол, она как дитя, грешно такую обманывать. И как вчера стих, когда Кошкин намекнул ему, что тот, мол, может еще повстречать другую, вместо того, чтобы по сбежавшей жене убиваться. Уже повстречал, выходит.

И Александра эта Васильевна хороша. Тихоня. Серая мышка. Красавицей Кошкин ее все еще не считал, но, глядя на товарища, признал, что при определенном освещении девица Соболева была бы весьма недурна.Одна волосы чего стоят и глазища в пол-лица. Да и фигурка ладная.

Хотя Воробьева, нужно думать, больше привлек открытый и простодушный характер Соболевой. Видать, и правда натерпелся с женушкой.

* * *

То ли думал о ней Кошкин слишком много, то еще что, но первым, кого увидел он, прибыв в особняк банкира, стала именно Александра Васильевна. Кошкин заметил ее еще с улицы – в окне. Чем-то расстроенную, как будто. Должно быть, и она тогда же их увидела, потому что, опередив горничную, сама отворила двери.

И огромные янтарно-карие глаза и правда были залиты слезами:

– Степан Егорыч! – Соболева даже без приветствий обошлась. – Мамины дневники… они пропали!