Книга Презумпция виновности, страница 161 – Макс Ганин

К примеру, убийца полицейского Халил – сокамерник Григория – ежемесячно платил оперу Володе 50 тысяч рублей за то, чтобы тот приносил ему лекарства в камеру, которые он, будучи действительно очень больным человеком, поедал в огромном количестве. Большинство из этих медикаментов законным путём в СИЗО никогда бы не пропустили, потому что это были сильные транквилизаторы, прописанные Халилу врачом на воле, но не разрешенные местным доктором, а за определённую финансовую благодарность нужному человеку спасительные таблеточки попадали по адресу без проблем.

Другой пример – Саша Емельяненко, который жить не мог без элитного алкоголя и специальных порошков для роста мышечной массы. Будучи местной звездой и просто обеспеченным человеком, у него не было отказа в «ногах», поэтому в его камере всегда водились дорогие сорта виски, коньяк и водка. Он даже иногда отправлял по «дороге» бутылочку «BlackLabel» на дни рождения своим хорошим знакомым на централе. Один из таких презентов как-то пришёл Роману Панову в хату «ноль-восемь», который он с удовольствием распил вместе со своими семейниками. Потом, конечно, была проблема с утилизацией пустой тары, но и её успешно решили, размельчив стекло в порошок и смыв всё в очко на «дальняке».

Обратная дорога из суда заняла не меньше, чем с утра – также сперва собирали отсудившихся по районным судам, потом заехали в Московский городской, где долго ждали оставшихся, после чего автозак уже нёсся в конечный пункт назначения – СИЗО №2 – по малозагруженным из-за позднего часа улицам Москвы. У ворот Бутырки пришлось снова ждать не меньше часа, пока приехавшие вперёд машины не разгрузят свой живой товар. На входе опрос и сверка ответов с личными делами и новая для Григория процедура – личный досмотр через рамку. В комнате размером с камеру«сборки» стоял аппарат, похожий на микроволновый сканер, как в аэропорту, и древний рентгено-телевизионный интроскоп, в который надо было класть на просвечивание все вещи. Заключённый сперва раздевался до трусов, клал всё в пластиковые короба и отправлял их на подвижную резиновую ленту досмотровой машины, затем заходил в круглую колбу сканера и поднимал руки вверх и так стоял, пока сотрудник изолятора не давал команду «на выход». После нано-шмона досмотренного отправляли на «сборку» дожидаться выводного из своего корпуса.

К полуночи Гриша попал в свою камеру без сил и эмоционально выжатый, как лимон. Ему тут же предложили позвонить без очереди как «судовому», но звонить кому-либо было уже поздно, да и настроения разговаривать не было. Зато его радушно приняли все, начиная от смотрящего за камерой Магомета, который очень хотел зарабатывать деньги на Гришином таланте торговать ценными бумагами и валютой с его телефона, до Аладдина, который ждал его с горячим вкусным ужином и насыщенным травами и лимоном чаем. Проголодавшийся Тополев накинулся на суп и второе, как его ушедшая ещё 10 лет назад «на радугу» собака – английский кокер-спаниель, который каждый раз проглатывал корм в миске с такой жадностью и скоростью, как будто его не кормили неделю. После трапезы он поделился своей неудачей в суде с Аладдином – единственным человеком, с которым ему хотелось что-либо обсуждать в этот час. Его философское отношение к жизни, проблемам и людям всегда находило ответ в душе, успокаивало и возвращало к размышлениям и правильным мыслям и отдаляло от надрывных внутренних переживаний и мук.