Книга Презумпция виновности, страница 162 – Макс Ганин

Вместе с Тополевым со «сборки» в камеру подняли и молодого парня в лагерной робе и большим баулом. Он сильно хромал и передвигался не без помощи инвалидной палочки. Его звали Сергей Меньших. Он был осуждён за мошенничество в особо крупном размере, а именно за воровство из банкоматов Судостроительного банка в Москве, и отбывал наказание в исправительной колонии №3 города Тулы. В Бутырку его привезли, как он сказал, на раскрутку или допрос по другим уголовным делам. Его дольше, чем остальных новеньких, продержали в «танке» на разговоре со смотрящими. Он несколько раз вылезал, пока блатные звонили по его поводу на зону, и снова возвращался обратно. Оказалось, что его плохо гнущиеся ногибыли больными неспроста. В лагере Сергей успел нехило накосячить. Он проигрался в карты и не смог или не захотел вернуть долг, за что был изрядно помят местной братвой, которая переломала ему конечности, о чём сразу же стало известно Маге, без труда находившему телефонные номера любой зоны в любом регионе нашей необъятной страны. Так Меньших стал вторым клиентом Григория и Магомеда после неуклюжего Памирца Бахтияра. Он попросил свою жену Наташу открыть брокерский счёт на её имя и положить на него 80 тысяч рублей.

Магомед старался убедить всех класть свои деньги на счёт его брата для удобства, но люди побаивались это делать, не очень-то доверяя бородатому кавказцу. Ему позарез нужны были как минимум 150 тысяч рублей для выкупа этапа, поэтому Мага суетился, как мог, и собирал деньги повсюду. Он ждал только апелляции, которая была назначена ему на конец марта, и не питая на неё особых надежд, ждал распределения на зону. Он мечтал, чтобы его отправили в лагерь в Пятигорске, и разговаривал об этом с нашим опером Володей, который как раз и обозначил ему сумму в полторы сотни тысяч за решение его вопроса. Поэтому Мага внимательно следил за взлётами и падениями доходности на торговых счетах и частенько поторапливал Гришу в его торговле ценными бумагами и валютой.

Февраль 2015 года выдался на редкость холодным, и в камере температура поднималась не выше десяти градусов, причём и ночью, когда была полная движуха и большинство арестантов не спали, постоянно двигаясь и вырабатывая немало тепла. Днём же, когда в основном все спали, столбик термометра не поднимался выше нуля. Это было заметно за счёт пара, идущего изо рта, и замерзшей воды в кружках на столе. Спали в куртках, шапках и шерстяных носках, обкладываясь пластиковыми бутылками с горячей водой. Надевали всё, что можно было надеть на себя и накрывались всем, чем только было возможно. Григорий сидел на «тормозах» с 11 до 14 часов одетый, как полярник на зимовке, а после 16 залезал в «танк» к Бахе с Халилом, где уже было нагрето их телами и постоянно работающей 100-ваттной лампой накаливания, и грелся вместе с ними до позднего вечера. Потом за полночь шёл спать к себе на ближнюю к окну шконку, где очень дуло и было холоднее, чем у «тормозов». Естественно, в таких условиях незакалённый Григорий быстро заболел и немногопоправился лишь ко второму судебному заседанию.

Второй судебный день, по мнению Гриши, должен был стать последним, по крайней мере, ему так очень хотелось. Он очень ждал приговора. Его противостояние с опером Володей за миллион рублей ещё не завершилось, и он ждал от него каждый день какого-нибудь подвоха. Да и последний разговор с Гинзбургом и Тростанецким не был закрыт окончательно, и можно было ожидать его продолжения в любой момент. Поэтому он хотел поскорее отсудиться и уехать на этап, хотя в голове, конечно, не угасала надежда на условный срок, несмотря на приход Южакова на суд и его отказ в проведении слушания в особом порядке.