Книга Презумпция виновности, страница 229 – Макс Ганин

Без четверти шесть Василий встречал Олега на пороге барака, одетый и свежевыбритый.

– Доброе утро! – как всегда с улыбкой на лице поздоровался Дубровский.

– Привет, Олег! – как всегда серьёзно ответил Вася и пожал завхозу здоровую руку. – У нас тут возможно ЧП сегодняс утра будет.

– Какое такое ЧП? – шутливо спросил Олег, видимо, ещё не до конца проснувшись или не представляя, что в его зоне ответственности возможны какие-либо чрезвычайные происшествия.

– У нас тут шестеро вчера вечером заявили, что не будут утром заправляться. Будь готов к этому.

– А кто именно? – взволнованно поинтересовался Дубровский.

– Фома, «Телепузик», Лёха «Мичуринск», Андрей, Олегыч и Федя, – перечислил ренегатов Вася.

– Спасибо… – раскатисто ответил Олег, развернулся и побежал на вахту.

Ровно в шесть утра из граммофона громко заиграл гимн, и Дубровский включил свет в спальном помещении. Через пять минут в барак зашли трое сотрудников колонии вместе с дежурным, у которого на лацкане кителя висел видеорегистратор. Обойдя спальные места и обнаружив шесть не заправленных шконок, дежурный спросил, кто не выполняет правила внутреннего распорядка и по какой причине. Великолепная шестёрка молчала, опустив головы и уставившись в пол. И только Фома, как старший группы, решился на ответ:

– Мы не будем заправляться, потому что не хотим, – ответил он с гордостью, переходящей в дерзость.

– Ну, тогда все шестеро за мной на вахту, – очень спокойно и даже как-то равнодушно скомандовал дежурный.

Когда группа штрафников в сопровождении конвоя покинула территорию карантина, Олег выдохнул и улыбнулся.

– Всех с добрым утром! – радостно и громко поздоровался он. – Умывайтесь и приходите на кухню. Скоро завтрак привезут. Нас в два раза меньше стало, поэтому вам попросторнее будет и поспокойнее.

Во время приёма пищи Олег, предвосхищая вопросы новеньких, сам поднял тему утреннего инцидента и пояснил, что товарищей сейчас посадят на вахте в «стакан» и до вечера там продержат. Опера, конечно же, их допросят и постараются вразумить, но дорогу к УДО они уже себе отрезали окончательно. А если будут там «топить» по-серьёзному, то могут даже и в ШИЗО кого-нибудь посадить.

– А их вечером сюда вернут или на ПФРСИ? – переспросил Артём, который явно не был сторонником выражения «в тесноте, да не в обиде».

– К сожалению, сюда, – ответил Дубровский. – Но, как я уже сказал, может быть, не всех. И, скорее всего, только на ночлег, потому что оставлять на ночь в «стакане» запрещено.

– А что будет с нами теперь? На нас как-то это отразится? – волнуясьв первую очередь за себя, спросил Артём.

– Не волнуйтесь! С вами всё будет хорошо. Сегодня продукты привезут после обеда, так что смотрите телевизор, гуляйте во дворе, дышите воздухом. Завтра в баню вас отведу, а послезавтра в медсанчасть кровь сдавать. А дней через семь-восемь, я думаю, уже и распределение будет, так что отдыхайте, но помните, что все под камерами. Поэтому если захотите позагорать во дворе под ласковым солнышком, то ещё раз напоминаю, за снятие одежды вне спального помещения – выговор, даже за снятую феску.

Около трёх часов Олег вместе с двумя дневальными с ПФРСИ притащили три огромные сумки с заказанной вчера едой. Четырёх блоков сигарет «Парламент» уже не было – ими он расплатился за лимиты ещё на вахте. Зато в изобилии были куры гриль, копчёные курицы, колбасы, сыры, конфеты, кофе, сгущёнка, овощи и фрукты, лаваш, кетчуп, майонез и многое другое. В общем, нажрались как щенки на помойке, остальное загрузили до предела в холодильник. Конечно, оставили целую жареную курицу и помидоры с огурцами для «узников совести», которых Олег привёл в полном составе к восьми часам вечера.