Книга Презумпция виновности, страница 257 – Макс Ганин

– Космос, да херня это всё с вашими играми в «обиженных» и «блатных»! – стараясь перевести разговор в шутку, начал Тополев. – Мы тут одни и давайте хотя бы втроём не будем в эти игры тюремные играть?!

– Если для тебя всё здесь происходящее игра, то пойди на вахту и закройся на БМ, чтобы не доводить до беды ни себя, ни окружающих. Кстати, хорошо к тебе относящимся людям, – так же жёстко и очень резко сказал Коля. – Я очень надеюсь, что больше мы к этому разговору возвращаться не будем! – заключил он и кинул пустой пластиковый стакан из пачки Серёже. – Сам себе налей, только немного. Тебе ещё на «фишке» стоять!

– Ну, хорошо, а какие могут быть последствия от того, что Серёжа выпьет из моего стакана? – недоумевая, поинтересовался Гриша.

– Да какие угодно! – уже спокойно ответил Косенко. – Последнюю историю с сжиганием всей посуды на зоне слыхал?

– Нет.

– Так вот, тут на днях завхоз столовой сдуру или от жадности своей поручил двум «обиженным» из десятого отряда мыть столовскую посуду. Видите ли, мужики у него все нарасхват, а людей не хватает. Об этом узнал Поэт – смотрящий за общим – и подтянул к себе этого идиота завхоза. В итоге: вся морда в синяках, рука сломана. Более того, всю пластиковую посуду в зоне сожгли на помойке, а нерадивому завхозу было наказано закупить новый комплект на весь лагерь – а это, по меньшей мере, две с половиной тысячи тарелок. И это еще не всё! Всех работников кухни «нагрузили» ста пятьюдесятью котлетами для «кремля» (положенцу и его подручным в СУС).

– И что, он – завхоз столовой – всё купил?! – с удивлением спросилГригорий.

– Конечно, купил! Кому охота на пере болтаться или задушенным на верёвке за баней висеть, типа самоубийство.

– А менты что?

– Мусора его уволили с должности и в больничку на «единичку»197отправили после того, как он все свои обязательства перед блатными закрыл. И что-то мне подсказывает, что оттуда он уже к нам не вернётся.

– А куда его?

– Ну, либо на «семёрку»198, либо навесят какое-нибудь уголовное дело и с новым сроком на строгий режим в четвёртую колонию.

– А что это за «семёрка» такая, что ей всех в восьмом отряде пугают?! – поинтересовался Гриша.

– По идее это лечебка, где должны лечить от наркомании и алкоголизма. Но на самом деле никого там не лечат. Туда собирают весь шлак со всех колоний Тамбовской области: Фуфлыжники, Бэ-эМщики, проштрафившиеся завхозы, «крысы» и кидалы. То есть, там и первоходы, и строгачи, и особики. Зона краснючая, как депутатский значок Зюганова199. Вся жизнь по режиму – от утренней зарядки до десяти минут на приём пищи в столовой, от вечно закрытых «локалок» до передвижения строем по лагерю, от стопроцентной занятости на рабочих местах и до графика дежурств по отряду. В общем, жесть! Зато там реальное УДО. Отпускают с лёгкостью на свободу, не то, что здесь.

После вкуснейшего обеда Космос пригласил Гришу отдохнуть в палате и велел Серёже принести смартфон.

– Хочешь фильм посмотрим по телевизору? У меня на флешке куча новинок записано. А хочешь, в интернете полазай? – предложил Григорию Коля.

– Я бы в инете посидел пару часиков, а кино можем и вечером посмотреть.

– На! – протянув руку с телефоном, согласился Косенко.

– Спасибо! – обрадованно ответил Гриша, и принял как большую ценность шестидюймовый китайский смартфон. – А можно я тут свои программы установлю? – попросил разрешения он.