Книга Презумпция виновности, страница 259 – Макс Ганин

– А у тебя что, нет, что ли? – удивлённо переспросил Николай.

– Мне сразу такую сумму родственники не дадут – они просто испугаются, что у меня тут вымогают деньги и вообще перестанут спонсировать. Я, конечно, попытаюсь пообщаться с друзьями и знакомыми и попрошу у них в долг, но и ты тоже подумай, где взять. К примеру, я сто тысяч положу, и ты такую же сумму тоже.

– Я подумаю, – с хитрой улыбкой ответил Косенко и лёг обратно на свою кровать. – Давай-ка телефон! Я Ирине позвоню. Дам задание про Альфу и паспорт. Нужно же с чего-то начинать, правильно?

– Я вот тут, подумал, может быть, у блатных денег попросить в долг под проценты? Только если просить, то минимум пол-лимона, – вышел с предложением Гриша.

– Выкинь этот бред из башки и больше даже не думай об этом! – очень серьёзно, с металлом в голосе произнёс Коля.

– Что, не дадут? – переспросил Тополев.

– Ещё как дадут! И даже сами просить будут, чтобы ты сумму займа увеличил. У них тут только от игры миллионов шесть-восемь в месяц прилетает на общак. Это при том, что они только двадцать процентов от выигрыша требуют с победившего. А ещё от барыг приходы, добровольные поступления от мужиков на общак и отжатые с лохов бабосы. Лимонов десять в месяц точно поступает, так что твоя половинка им даже неинтересна будет.

– Так в чём тогда проблема?

– А проблема в том, что если, не дай Бог, с тобой или с этими деньгами что-то случится, мало никому не покажется! Ни мне, ни тебе, ни нашим с тобой близким на свободе. Они своё всегда заберут, что бы им этого не стоило. А тебя просто прирежут… Так что, забудь навсегда!

Коля забрал смартфон и набрал гражданской жене. Поворковав пару минут, он дал ей чёткие инструкции, и уже через 15 минут Григорий открывал брокерский счёт, имея в мессенджерефотографии нужных страниц её паспорта и остальные персональные данные.

Из многочисленных рассказов Космоса и «обиженного» Серёжи, а также из разговоров соотрядников у Григория в голове сложилась чёткая структура ИК-3, причём как административной её части, так и контингентной. Самым главным, естественно, был начальник колонии – Шеин Алексей Валерьевич или, как его называют сидельцы, «Хозяйка». У него были четыре заместителя. Первый, с аллегоричной аббревиатурой, явно намекающей на поборы и взятки – зам по БОР или заместитель по безопасности и оперативной работе – Карташов Александр Николаевич. Ему подчинялись оперативная часть и отдел безопасности. Второй – заместитель по воспитательной работе или, как это звучало по старинке, «замполит», по фамилии Пузин Юрий Владимирович, которая его полностью характеризовала и описывала – у него, у единственного из всех старших офицеров, было большое брюхо, на котором еле застегивались молния и пуговицы кителя. Все отрядники зоны были в его полном подчинении, также он курировал клуб и культурно-массовую работу. Третьим был заместитель по производству – Бойко Владимир Евгеньевич, и тоже с говорящей фамилией. Под ним была «промка», все заказы и вся реализация готовой продукции. Наконец, четвёртым заместителем по тылу был Баранов Александр Александрович, отвечающий за снабжение колонии, в том числе за продовольствие и одежду. Эти пять человек пилили между собой бюджет и всю доходную часть. Без их согласия ни одно решение в исправительной колонии не принималось. Основной структурой, контролирующей порядок в ИК и одновременно выполняющую репрессивную функцию, была дежурная смена с ДПНК – дежурным помощником начальника колонии. Их было четверо, и они заступали на работу по очереди – дежурили с утренней проверки до вечерней, а затем, через несколько дней – с вечерней до утренней. ДПНК тоже было четыре: Патрон – высокий, худой с лицом кабацкого забулдыги. По фамилии его никто не называл, даже сами сотрудники. Это прозвище он заслужил на тренировочном полигоне, когда по пути к стрельбищу растерял все патроны для автомата кроме одного. Кравинец – самый взрослый и самый опытный из всех четверых. Пользовался большим авторитетом, с одной стороны, за счёт своей безжалостности и любви к рукоприкладству, с другой – за тяготение к справедливостии анархизму. Но при этом не признавал никаких авторитетов. Ещё один персонаж – Алеся – молодой и довольно симпатичный парень был так прозван контингентом за безумную любовь к своей жене. Он был самым спокойным и уравновешенным из этой четвёрки. Надо было очень постараться, чтобы в его дежурство получить выговор или замечание. И, наконец, «Кавалерист» – невысокий кряжистый мужичонка с короткими соломенными волосами, круглым лицом и такими же круглыми короткими ногами. Он практически катился по дорожкам зоны. Характер у него был вздорный и взрывной, но за счёт молодости пока ещё сдержанный.