Книга Презумпция виновности, страница 261 – Макс Ганин

– Всё на должном уровне, Феруз. Не хуже и не лучше, чем у остальных, – имеющий уже достаточно тюремного опыта для таких бесед, ответил Гриша.

– Приятно слышать речь не мальчика, но мужа! – отметил Тополева положенец.

– И мне приятно, что лично ты позвонил узнать, как я обустроился, – грамотно расставил акценты в беседе Григорий.

– Я звоню тебе не только по этому поводу.

– Кто бы мог подумать?! – произнёс про себя Гриша.

– Ко мне обратились уважаемые люди с воли, – продолжил Феруз. – Они говорят, что ты им должен огромные деньги и просят меня поспособствовать их возвращению.

– Это кто ж такие смелые выискались, что без опаски на зону звонят, не боясь записи разговора со стороны оперчасти? – веселоспросил Григорий.

– Некто Сергей и Игорь, знаешь таких? – также весело ответил Феруз.

– Я так понимаю, что это Игорь Гинзбург и Серёжа Тростанецкий на тебя вышли? – очень спокойно, медленно и размеренно начал свою речь Тополев. – Я не буду сейчас с тобой начинать полемику. Я им должен или они мне – вольные долги только на воле и решаются. Я тебя сейчас о другом в курс поставлю, чтобы ты тоже понимал, кто у тебя там на другом конце провода висит. Эти субъекты, назовём их для приличия так, сначала через мусоров на Бутырке эту тему педалировали. И со мной целый начальник оперчасти про это говно разговоры разговаривал. Потом, после того как с ментами не вышло, через положенца Бутырки решили счастья поискать, но и тут облом вышел – Ибрагим эту тему пробил и послал их куда подальше. Так вот теперь они решили и тебя в блудняк ввести.

– Ты пойми меня, Григорий, – с появившимся уважением в голосе начал объяснять свой интерес к нему Феруз. – Такие суммы, как они озвучивают, я, если честно, никогда не видел и не слышал даже, поэтому и решил позвонить тебе, услышать лично человека, спокойно оперирующего миллионами долларов.

– Что, уже миллионы?! Когда они на Бутырку звонили, то хотели всего лишь четыреста с чем-то тысяч.

– Аппетиты растут во время еды, – со знанием дела подчеркнул положенец. – Ты абсолютно прав насчёт того, что вольные дела должны только на воле и решаться. Поэтому, с твоего разрешения, я им так и передам, что скоро ты освободишься и тогда сможешь сам за себя слово сказать.

– Спасибо тебе, Феруз, и терпения в разговоре с не всегда адекватными людьми.

– Поинтересоваться хочу у тебя, – начал после недлинной паузы положенец, – а правда говорят, что ты офицер спецслужб?

– Это они тебе сказали? – усмехнувшись, переспросил Гриша. И, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Я же говорю тебе, что им веры нет! Придумывают всякую ерунду, а мне потом перед солидными людьми объясняться… Всё врут, черти!

– Я услышал тебя, Григорий. Рад был пообщаться с умным человеком и извини, что разбудил поздним звонком.

– Спокойной ночи, Феруз. Тоже рад был слышать тебя. Я прекрасно понимаю, что из СУСа особо не назвонишься, поэтому звони в любое удобное время.

Гриша открыл дверь каптёрки. Рядом стоял Женя. Было понятно, что он слышал весь разговор и ждалкаких-либо комментариев. Тополев вручил ему обратно трубку и, подмигнув, пошёл досыпать своё.

– Что он от тебя хотел-то? – вдогонку поинтересовался Соболев.

– Хотел узнать, как я устроился на новом месте и не мешает ли мне новый завхоз, – пошутил в ответ Гриша и скрылся за дверью спальни.