Книга Презумпция виновности, страница 275 – Макс Ганин

Было ли это указание с самого верху или Васильева сумела заплатить всем больше, чем весит, но в колониальном сообществе эта история имела эффект разорвавшейся бомбы, вызвала множество споров, осуждения и чувства несправедливости – все зэки не понаслышке знают, что простому смертному этот кейс просто невозможен. Хочешь не хочешь, а минимум полгода в колонии просидеть придётся, несмотря на прошедший срок подачи ходатайства на УДО.

Именно вместе с Максимом, Муравьём, Лепехой и Кабаном Тополев был назначен, не без помощи Матрёшки, в рабочие по ремонту крыши.

– Слушай, Гриш! – обратился к нему «Кабан». – Хочешь с нами поработать на крыше барака? Мы будем гудроном её покрывать и потом рубероид стелить. Работа нетяжёлая, весь день на солнышке, позагораем, вся зона, как на ладони, а самое главное – нам за это усиленное питание дадут.

– Ему поощрение важнее, чем твое питание, Кабан! – съязвил Матрёшка, принимавший участие в беседе.

– Я с удовольствием, – обрадованный предложением, согласился Гриша. – И поощрюха, и питание –всё не будет лишним.

– За питание я тебе гарантирую! – сказал Кабан.

– А я за поощрение! – обнадёжил Матрёшка.

Стройматериалы были куплены на средства Будянского как для крыши, так и для ремонта клуба, и два огромных грузовика были разгружены в течение дня на «промке». Для Ильи эти расходы в размере 200 тысяч были незначительными, а преференции давали ему огромные. За это «Батон» выторговал для него у начальника колонии разрешение на беспрепятственное перемещение в своём сопровождении по всей колонии, ношение запрёщенного тренировочного костюма с кроссовками и несколько внеочередных длительных свиданий с женой.

Кандидатура Тополева была не без труда согласована с начальником отдела безопасности. Тут пришлось постараться и «Матрёшке», и «Кабану». Гарантии последнего повлияли на решение Борисыча окончательно. И вот, сразу же после утренней проверки, Максим, Гриша и «Муравей» залезли на крышу их барака, а «Лепеха» вместе с «Кабаном» остались на земле варить на костре битум в огромных металлических ведрах. Ребята ловко смастерили кран из подручных средств для подъёма горячего густого раствора, и работа закипела. Солнце светило ярко, отдавая тёплые лучики последних дней лета. Сняв куртку робы и рубашку, закатав брюки до колена, Гриша принялся за работу. Макс с Андрюхой вообще были в одних шортах, бережливо сохранённых от всех шмонов, как будто именно для этого случая. Вид с крыши действительно был отличным. Просматривалась не только вся зона, но и ближайшие к ней дома посёлка Зелёный, где бегали дети, суетились женщины, развешивая бельё на длинных верёвках во дворах, ходили мужчины в гражданке и сидели бабушки на скамейках. Душа рвалась на свободу, и Гриша догадался, почему опера не очень хотели пускать его на эту работу. Конечно, не каждый только что приехавший в лагерь после долгого заточения в четырёх стенах тюрьмы, сможет спокойно взирать на такую завораживающую картину свободы. Протяни руку, и вот она – мечта всех твоих ночных грёз и дневных мучений. После такого вида, наверное, и решаются на побеги или прочие глупости.

За первый день успели покрыть битумом только половину крыши, и «Кабан» согласовал с Борисычем, что работы продлятся минимум четыре дня. Он посмотрел прогноз погоды, который обещал солнечные дни без осадков в течение недели, послечего должны были начаться дожди. Поэтому бригаде была дана команда особо не торопиться и постараться растянуть работу хотя бы на пять дней. Так и сделали. К приёмке крыши со стороны администрации все были сильно загоревшими и отъевшимися на спецпитании, которое каждый раз приносил дневальный карантина в отдельных контейнерах. Там были и сосиски с картофельным пюре, и курица с гречкой, и даже жареная рыба с рисом. При этом в лагере все эти дни давали щи и варёную капусту в мясном бульоне. Когда ребята окончательно спустились с крыши после государственной приёмки, они ещё долго посматривали с земли наверх, с грустью вспоминая эти прекрасные пять дней.