Книга Презумпция виновности, страница 286 – Макс Ганин

Считаю, что принцип этой статьи грубо нарушен администрацией колонии.

В свою очередь, в марте 2015 года будучи в СИЗО-3 (Бутырка) г. Москва я посещал синагогу, где мы вместе с раввином молились, читали Тору и употребляли пищу, что фиксировалось на фото– и видеокамеры сотрудниками ФСИН для предоставления отчётов о соблюдении прав осужденных.

Значит, в Москве ст. 14 УИК РФ интерпретируют по одному, а в Тамбовской области по-другому? Либо в ФКУ ИК-3 именно к иудейской вере и обрядам относятся предвзято? Хотелось бы с помощью прокуратуры получить ответы на данные вопросы, дабы не беспокоить пока вмешательством в этот спор главного раввина России и правозащитные организации».

– Ну, и зачем ты всё это написал? – спросил Яровой, размахивая перед собой бумагой за подписью Тополева. Он сидел в 8-ом бараке в кабинете отрядника, так как замещал находящегося в отпуске официального начальника отряда Иванова Валерия Викторовича, с которым Гриша ещё не был знаком, но уже много хорошего о нём слышал.

– Потому что вы меня обманули, – очень спокойно и довольно тихо ответил Григорий. Он знал, что если ты хочешь заставить собеседника понизить тон разговора, то надо говорить настолько негромко, чтобы оппонент начал прислушиваться и волей-неволей начинал говорить тише. – Вы пообещали, что выговор никто не получит. Я вам поверил и переписал объяснительную так, как вы просили. И что я узнаю?! Меня вызывают на вахту и предлагают расписаться за взыскание за употребление пищи в неположенном месте. Это письмо – моя реакцияна несправедливость и вашу подлость.

– Ты что же думаешь, что опера дадут возможность твоим закрытым письмам уйти из стен колонии? – усмехнулся Яровой.

– Так по закону открывать и придавать цензуре закрытые письма в соответствующие государственные органы запрещено! – парировал Гриша.

– Так это по закону… – продолжил, нагло улыбаясь, главный отрядник.

– Ничего страшного. Вы сами прекрасно знаете, что есть, по крайней мере, два способа отправить эти письма, минуя вахту и ваших хваленых оперов.

– Например?

– Например, через освобождающихся или через свиданку. На крайняк сюда, в колонию, довольно часто приезжают разные уполномоченные по разным правам. Так можно и им отдать с комментарием, что проклятые мусора не дают жалобы на них отправлять.

– Не стандартно мыслите, молодой человек. Это хорошо. А теперь давай серьёзно поговорим, – предложил Яровой и пригласил Григория присесть напротив себя с другой стороны стола. – Ты же прекрасно понимаешь, что Балакшину кого-то в виде жертвы отдать придётся. Ты представляешь, как он расстроился, когда увидел людей намного умнее его, абсолютно не дрожащих при его виде, да ещё и с кастрюлей курицы и яиц. Да он после вас часа два отпыхнуть не мог, вот как вы его разозлили. И, естественно, он жаждет крови!

– Я всё прекрасно понимаю, но почему я?! – возмущённо спросил Гриша.

– А вот теперь давай размышлять логически. Все, кроме тебя и Анатолия Нафталиева, занесли начальнику немаленькие бабки за своё благополучие и максимально короткое пребывание в нашей гостеприимной колонии. Толик для этого лагеря сделал столько, сколько никому даже не приснится. Да и сидит он больше вас всех вместе взятых и без единого нарушения, так что его трогать грешно. И ты… человек с четырьмя взысканиями с СИЗО и мутной биографией. Вот и скажи мне, кого отдавать Балакшину на съедение?!