Книга Презумпция виновности, страница 309 – Макс Ганин

– Да, да, – вспоминая детали того разговора, задумчиво ответил «Север».

– Я, с твоего позволения, напомню историю, чтобы все присутствующие тоже знали? – спросил Гриша и, не дожидаясь согласия, продолжил:

– Когда к нам в хату привели Серёжу, с ним первым делом переговорил Мага, как смотрящий, и предложил ему поучаствовать в нашем совместном бизнесе – торговле на бирже. Меньших сразу согласился, только с условием, что торговля на его деньги будет происходить через подконтрольный ему счёт. Прибыль мы договорились делить пополам. Он связался со своей женой, она пошла в банк и всё оформила. Мы чудесным образом торговали и зарабатывали, пока Серёжа не купил у местного опера себе билет на Бэ-эС и внезапно не сдриснул вместе с нашей прибылью. Как Мага потом выяснил, билет ему стоил сто тысяч рублей – как раз ту сумму, что у него была на счёте. Поэтому-то мы тебе в начале лета и звонили, чтобы вернуть своё.

– Я вспомнил наш разговор. Спасибо, что напомнил. А то я, честно говоря, перепутал эту тему с другой, – поблагодарил Максим.

– Что скажешь, Серёжа?! – сменив тональность на более жёсткую, спросил «Север».

– Это всё жена! – тихим дрожащим голосом начал оправдываться Меньших. – У нас двое детей, она не работает. Она эти 80 тысяч в банке брала в кредит, а теперь проценты платить не может и требует от меня, чтобы вся сумма вернулась. Я действительно заплатил за перевод. В общей камере было очень холодно и вместо унитаза дырка в полу, а у меня нога не сгибается. Мне было тяжело, а на Бэ-эСе тёплая маленькая комната на троих с телевизором, горячей водой и нормальной уборной. А теперь я ей признаться боюсь…

– То есть ты ей соврал, что Григорий у тебя деньги украл?! – предельно строго спросил смотрящий за Тульской зоной.

– Да, – Сергей всхлипнул и громко задышал в трубку.

– Ладно! Мы тут постараемся как-то сами разобраться в этой ситуации. Но, если с вашей стороны помощь последует, буду признателен, – финализировал Север и попрощался.

– Какую помощь он от нас ждёт? – спросил Тополев, оставшись с Ферузомна связи один.

– Проблема в том, что эта дура Наташа хочет написать заяву во ФСИН, что её мужа обокрали на зоне, приложив фотографии, где он с тобой в камере. Требует вернуть ей деньги или отправит письмо. А это, сам понимаешь, геморрой ещё тот. Приедет проверка и в Тулу, и к нам, будут шмонать постоянно, взорвут оба лагеря, мусора озлобятся, «отлетят» «запреты», гайки ещё больше закрутят. Нам оно надо? Поэтому предложение есть к тебе – заплатить ей эти 80 тысяч и успокоить ситуацию.

– Это больше на шантаж похоже! – вскипел Гриша. – Ты сам знаешь, Феруз, если шантажисту заплатить, вопрос этим не решится. Она и дальше денег тянуть будет, раз один раз получилось.

– Я тебя лично прошу, заплати эти деньги. Переведи всю сумму мне на эти цифры225, а я уже ей отправлю, обставив всё, как надо. А когда освободишься, делай с ним, что хочешь – хоть в рабство его бери вместе с его бабой. Это моя личная просьба к тебе.

Гриша молчал. Его переполняли эмоции. Он не хотел сейчас ничего отвечать, потому что понимал, что сделает только хуже.

– До понедельника времени хватит, чтобы закрыть вопрос? – продолжал настаивать положенец. Но, не услышав ответа, слегка смягчил требования. – Нет? До среды? Нет? В пятницу!?