Книга Презумпция виновности, страница 312 – Макс Ганин

В этот момент позвонил мобильник «Камаза».

– Да! Да, Феруз! Как ты сказал, так и сделали. Да! Всё! – отчитался завхоз карантина перед положенцем и убрал трубку в карман.

– Ладно, мы пойдём. Всех с Новым годом! – попрощался Кирюша и они ушли. Соболев сидел, разинув рот какое-то время, а потом сказал:

– Умеете вы, Григорий Викторович, приключений на свою задницу найти.

На следующий день, увидев Гришу, «Камаз» подбежал к нему и сильно пожал руку, сказав, что таких, как он, всегда уважал и хотел бы ещё раз извиниться за вчерашнее.

На «швейке» вовсю кипела работа. Из-за отставания от сильно завышенного плана всех работников цеха было решено вывести на работу в праздничные дни – с 3-го января по отдельному приказу начальника колонии. Киба сильно нервничал. Он лично гарантировал Шеину и Бойко, что до 10-го января вся партия формы для работников заправочных станций будет пошита. Взамен ему гарантировали поощрение и внеплановое свидание с женой. Чем ближе подходил срок подачи ходатайства о его условно-досрочном освобождении, тем большего его колбасило. Он уже откровенно срывался на хамство с подчинёнными, на крик и прямые угрозы. Назревал конфликт с коллективом, который, как мог, пытался сдержать Григорий, объясняя оскорблённым «бугром» мужикам непростую ситуацию в жизни их начальника. Он всячески сглаживал ежедневные острые стычки, чем также вызывал раздражение у Кибы. Напрямую с Гришей он конфликтовать не хотел, поэтому активно подливал масло в огонь через Хозяйку, осложняя и без того непростые отношения Григория и Шеина.

Так, 2 января ДПНК Патрон сфотографировал Григория на камеру своего регистратора рядом со столовой в неустановленных правилами внутреннего распорядка ботинках. Тополев приобрёл их буквально несколько дней назад у «обиженного» Феди Уголька за 2 тысячи рублей. Это были шикарные чёрные зимние ботинки на меху. В «положняковых» демисезонных, сделанных из самой дешёвой свиной кожи, на тонкой подошве Гриша мёрз и постоянно мучился насморком. В этих прямо вздохнул с облегчением, но, как оказалось, ненадолго. Вечером от него потребовали принести чудо-обувьна вахту и расписаться за очередное, уже шестое, нарушение. Гриша решил порезать ботинки большими швейными ножницами, чтобы они больше никому не достались. И в таком виде принёс их Патрону.

3 января Григорий после обеда вышел с «промки» на отоварку к магазину и наткнулся на Шеина.

– Я навёл о вас справки в вашем криминальном кругу и среди сотрудников Бутырки, – начал беседу начальник колонии. – Все говорят, что с вами нельзя иметь дело, – сказал он и пристально посмотрел исподлобья на собеседника. Гриша, молча, глядел на него и дерзко улыбался. – Да и здесь вы тоже уже успели накосячить – непогашенные обязательства перед Косенко и Будянским… и не только…

– Это вам Витя Мещенков рассказал!? – раздражённый явным враньём, резко отреагировал Тополев. – Так он врёт, потому что лживый весь насквозь. Он тут про меня слухи пытался распускать в конце года, за что был побит слегка. Даже в новогоднюю ночь в бараке испугался появиться. Но ему этого, видимо, не хватило.

– Хотите сказать, что мои сведения неверны?

– Я хочу сказать, что всегда надо слушать обе стороны конфликта перед тем, как делать выводы и принимать решения.