Книга Презумпция виновности, страница 323 – Макс Ганин

В середине февраля большинство работяг из 12-го отряда перевели в 8-ой. Тем самым увеличив число жильцов в бараке до 91. Это объединение заметно усложнило быт и увеличило очереди к телефону на стене. На «швейке» из-за отставания в выполнении плана ввели вторую ночную смену, которая начиналась в 9 вечера и заканчивалась в 7 утра. Заманивали туда усиленным питанием и дневным ненормированным сном. Также увеличили норму выработки, но, тем не менее, достичьпоказателей плана так и не удавалось. Бойко громко орал и запугивал всех штрафным изолятором. Потом решил сменить тактику и начал раздавать несбыточные обещания. Ему, правда, мало кто верил из опытных работников и старых сидельцев, памятуя истории с «Лакостой» и Мишей Лернером – первому пообещали убрать из его личного дела 2 штрафных изолятора за срочный ремонт сломавшихся станков и обманули, а второму за изготовление в ночное время после основной смены железных шкафов для комнаты свиданий тоже пообещали дать три дня отпуска и кинули. Причём на «Лакосте», как на штатном электрике зоны, вообще много чего держалось. Например, в начале зимы от сильных морозов накрылись сразу обе трансформаторные подстанции, и в лагере наступила полная темнота и холод. Государственные ремонтные бригады двое суток трудились не покладая рук и не смогли понять, в чём же дело, тогда «Лакоста» вызвался помочь и буквально за несколько часов вернул колонию из средневековья в светлое будущее. После этого случая на любую аварию всегда вызывали только его, и он днём и ночью шёл и чинил. Лернер тоже был из разряда незаменимых и особо востребованных сотрудников сваро-сборочного цеха, и тем не менее, даже таких зубров посмели швырнуть на обещанное, а что уж говорить про простых смертных, которых обмануть ещё проще.

Сергей Пудальцов обратился с заявлением в бухгалтерию колонии о выдаче ему справки о реальной низкой зарплате, чтобы его жена смогла получить субсидию от государства как малоимущая. К нему пришёл Бойко с охотничьим ружьём за спиной и сообщил, что готов перевести его на высокооплачиваемую работу, где его и похоронят. Порвал на его глазах заявление и посоветовал больше такой глупостью не заниматься.

Переверзев и Кикозашвили получили-таки «зелёную бирку». Шеин, как и обещал, отработал полученные деньги и перевёл их в облегчённые условия содержания. Они тут же подали ходатайство о перережиме в колонию-поселение и стали ждать новый ценник через личного порученца начальника Свиридова.

11 февраля Гришу вызвали в спецчасть колонии и дали расписаться в приказе об увольнении. В этот же день в ИК-3 начал работать интернет-магазин. Главным вопросом у всех зэков по поводу старта продаж был только один – будут ли сотрудники администрации воровать при выдаче товара, и как много.

МатвеяЖмурина начали «крепить» всё сильнее. Видимо, в Москве снова вспомнили о его существовании и решили ему напомнить о своём. Так, за нахождение в 7 метрах от барака во время выхода на завтрак ему дали 7 суток ШИЗО, далее, за отсутствие 12 минут на рабочем месте за сварочным станком – трое суток. Причём, когда он пояснил, что был у Лернера и получал рабочие перчатки, ему решили ещё навешать 7 суток, якобы за то, что взял себе больше, чем положенная одна пара, заставив Мишу написать рапорт о краже. Лернер отказался, тогда под угрозой увольнения опера убедили его под диктовку составить объяснительную, что Жмурина в его каптёрке вообще не было, чтобы оправдать арест. Сергея Пудальцова тоже не забывали, и за то, что он вынес из столовой свою пайку хлеба, чтобы съесть её на рабочем месте, арестовали на 10 суток. А за 3-минутный разговор с Жмуриным после вечерней проверки каждого из них отправили в ШИЗО на 5 суток за отсутствие на рабочем месте более 15 минут и нарушение локального режима.