Книга Презумпция виновности, страница 33 – Макс Ганин

– А как твоя фамилия?

– Тополев!

– Ну, правильно! Магомед Таргоевич?!

– Нет! Григорий Викторович!!! – ехидно ответил Гриша.

Конвоир повернулся к охраннику, который вывел задержанного и с удивлением переспросил:

– Ты кого привёл? Это не мой подопечный! – повернулся обратно к Григорию и громко скомандовал. – Выходи!

Выяснилось, что вывести надо было не Тополева, а Топлеева, который «отдыхал» в соседней камере, и выводной просто перепутал фамилии. Если бы Григорий не обратил внимания на незаконность действий конвоиров с наручниками, то его увезли бы в другой суд, а там неизвестно, чем бы дело закончилось.

Снова руки за спину, снова обратно на второй этаж, опять получение скрутки, та же камера, снова ждать. Но недолго. Минут через пять снова открылась дверь, и на этот раз фамилия звучала уже правильно. Тот же маршрут, похожая Газель, на этот раз едем точно в Таганский суд.

Задний отсек уже занят – в нём уже четверо сидят, поэтому Гришу посадили в одиночную камеру по левому борту машины. «Стакан» оказался очень узким, и длинноногий Григорий еле-еле в нем поместился. Коленки его болезненно упирались в переднюю железную стенку, а на кочках приходилось стучаться головой о крышу. Закрывая дверь тесного «стакана», куда с трудом помещались плечи Тополева, его сильно ударили по больному плечу.

Автозак двинулся с места, и Грише стало совсем некомфортно: было нечем дышать, тесно, заболели плечо и колени. Стараясь поменять позицию, то привставая и сгибаясь в три погибели, чтобы разгрузить от боли колени, то, наоборот, присаживаясь и упираясь конечностями в стены, чтобы дать отдохнуть напряжённой от скручивания спине, Григорий нетерпеливо попросил конвоиров приоткрыть дверь, чтобы вздохнуть полной грудью. Они отказались – по инструкции во время движениявсё должно быть закрытым. Пришлось хватать воздух носом через маленькие отверстия в верхней части двери. Но его все равно катастрофически не хватало, и Гриша начал паниковать и задыхаться. Почти в полуобморочном состоянии Тополев доехал до суда и там ещё с полчаса ожидал, пока освободятся камеры в подвале здания. В остановившуюся машину кислород не поступал, и Грише оставалось лишь дышать спёртым воздухом из салона автозака.

Наконец дверь открылась, и его практически на руках вынесли на улицу в наручниках. Григорий попросил, чтоб ему дали три минуты отдышаться и прийти в себя. Конвоиры уступили, испугавшись, в каком состоянии они вытащили человека из автозака. Он был бледен, еле дышал и не мог идти – ему было очень плохо. Как только Григорий смог двигаться дальше, его повели под руки в Таганский районный суд.

На улице у входа стояли Лариса, Ромка, Серёга Гнедков и близкий друг Валера Смирнов. Увидев их, Гриша улыбнулся и поздоровался, как ни в чём не бывало, будто не было на нем наручников, сопровождающих его ФСИНовцев и возможного ареста впереди. Похоронный вид их лиц сменила ответная улыбка. В сопровождении такой «весёлой» компании его подняли по лестнице на второй этаж и провели в зал судьи Тимаковой. Посадив Тополева в клетку на скамью подсудимых, с него сняли наручники и ими же закрыли решетчатую дверь. Зал суда был довольно большим и светлым. Справа от Григория за адвокатской скамьей сидел неизвестный ему человек лет 35, лысый, в очках, и с очень озабоченным видом что-то фотографировал на свой телефон. Напротив него, в пяти метрах, в другом конце зала у окна, за столом обвинителей сидели следователь Черноус и прокурор. У дальней стены от входа посередине на возвышении располагалась кафедра судьи. Напротив скамьи подсудимых были места для посетителей и участников процесса. Туда уселись друзья и родственники Тополева.