Книга Презумпция виновности, страница 372 – Макс Ганин

Вообще многие возвращаются в колонии, не доходив до конца условно-досрочного или ограничения свободы, не потому что умышленно нарушают или совершают новые преступления, хотя и таких хватает, но из-за грубых подстав со стороны правоохранительных органов. Самая распространенная – это дать согласие при первом визите после освобождения к куратору из исполнительной системы не ходить еженедельно к нему для отметки, а звонить или отправлять СМС. Несколько недель или даже месяцев это работает, а потом вдруг приходят и сообщают, что из-за регулярных нарушений дисциплины в виде неявок в инспекцию гражданин отправляется обратно на зону досиживать полный срок. Вторая в процентном соотношении подстава – это плохо работающий браслет на ноге, который вешают для контроля нахождения подопечного. Ты сидишь дома после 10 часов вечера, а тебе с утра звонок в дверь и взыскание за отсутствие по месту прописки в ночное время. А дальше, либо бабки плати за снятие выговора, либо обратно в лагерь. И проверять тебя может кто угодно, вплоть до вневедомственной охраны. И у всех «палки» за выполнение плана. Человек поехал в колонию, а им премия. Всё просто и справедливо.

Валентин устроил в своей каптёрке в ПТУ общественную приёмную для Гриши, к которому со всего лагеря стекались зэки с просьбами помочь снизить срок или правильно написать ходатайство в суд о досрочном освобождении. Тополев никому не отказывал, тем более, что материал для работы был уникальный. Если бы он был юристом по образованию, то легко мог бы написать кандидатскую или докторскую по теме «современная репрессивная система в России». Он просил так называемых клиентов приносить все бумаги по их делу, какие только у них были, чтобы иметь полную картину и найти нужную зацепку для судов высшей инстанции.Как-то к нему пришёл молодой парнишка, который только заехал на «семёрку». Он с первых же дней начал бороться за свою свободу, так и не приняв вынесенный ему приговор. Он принёс целый ворох документов, который Григорий изучал почти неделю, но без личного визита клиента и его подробного рассказа о случившемся не обходилось никогда.

– Это уже мой второй срок, – начал рассказ Пётр. – Первый был по 228-ой части 2. Кстати, освобождался я тоже отсюда, с «семёрки», в 2013 году. Дали мне тогда 5 лет.

– Так много, потому что вину не признал? – перебил вопросом Гриша. – Обычно просто 3 дают.

– Конечно, не признал! – нервно отреагировал Петя. – Они меня на дискотеке повязали в Тамбовском клубе. Там в этот вечер ГНКашники250тоже гуляли, и один из них начал приставать к моей девушке. Причём я один раз сказал «не надо», второй, ну, а когда он руки начал распускать, то я не выдержал и съездил ему по морде. Остальные накинулись на меня, скрутили, отвезли в отдел и по дороге подкинули пакетик с белым веществом. Я боролся с этим произволом, как мог, но меня никто даже не слушал. В итоге – 5 лет общего режима.

– Судя по твоим бумагам, ты до Верховного суда дошел?!

– Да! Только в Москве и разобрались с моим делом. Приговор, конечно же, не отменили, но скинули мне полтора года, и я практически сразу освободился. Это просто взбесило моего «крёстного» из ГНК, и когда он меня, якобы, случайно встретил на улице, заявил, что посадит меня снова. Не прошло и недели, иду я домой с работы, меня подлавливают во дворе три здоровенных мужика – как потом выяснилось местные опера – и избивают до потери сознания. Очнулся я в Тамбовском отделе полиции на стуле с наручниками за спиной. Входят понятые и в их присутствии у меня из кармана куртки достают пакетик с наркотой. Меня снова сажаютв СИЗО. Я уже умудрённый опытом оттуда пишу ходатайство о проведении экспертизы пакетика на наличие моих отпечатков пальцев и на биологический материал, а также прошу сделать смывы с моих рук. Мне отказ. Я требую вызвать на полиграф меня и оперов. Снова отказ. Через 2 месяца везут в суд на «продлёнку». Судья видит полное бездействие следствия и, видимо, понимая надуманность обвинения, отпускает меня на подписку о невыезде, отказав в продлении ареста. Я иду на место моего избиения, нахожу камеры, свидетелейсвоего похищения, но об этом узнают ГНКашники, и рождается новое уголовное дело против меня по 228-ой статье части 3. Якобы я продавал наркоту. На основании показаний единственного свидетеля, который утверждал, что купил у меня наркотики, без материалов ОРМ251, без выписок о телефонных звонках свидетелю, которых, естественно, и быть не могло, без предоставления каких-либо доказательств нашей с ним связи или хотя бы знакомства, без обычных в таком деле меченных купюр – в общем ничего… Через 9 дней после моего освобождения из суда меня снова закрывают. Записи с видеокамер пропадают, найденных мной свидетелей не вызывают. В итоге новый срок – 9 лет строгого режима.