Книга Презумпция виновности, страница 373 – Макс Ганин

– Я вижу, в Тамбовский областной суд ты уже подавал жалобу?

– В Тамбове решить это дело будет нереально! Здесь 100%-ая раскрываемость и полный симбиоз судебной системы и полиции. Они все друг друга знают и покрывают грешки своих. Я только на Москву надеюсь. Если и там отказ будет, то тогда всё… жить не за чем. Эти гады как будто специально доводят народ до бунта. Они что, не понимают, что своей палочной системой и безнаказанностью настраивают людей против всей государственной власти в целом?! Я если выйду отсюда, то смогу пойти только в бандиты. На работу меня уже не возьмёт никто с двумя-то судимостями, жену себе я тоже нормальную не смогу отыскать, кредит в банке на своё дело не выдадут – остаётся убивать и грабить. А что? Жить как-то надо?

Григорий написал для него большую исчерпывающую жалобу в Верховный суд с описанием множества фактов нарушений и несостыковок. Привёл примеры аналогичных дел, найденных в интернете, решения по которым главный судебный орган страны изменил или отменил. Пётр переписал все 25 листов своим почерком и отправил закрытым письмом. Как потом узнал Гриша, это письмо так и не покинуло пределов ЛИУ-7, а Петю досрочно перевели в другую колонию.

Прошёл год с момента приезда Тополева из московского СИЗО в место отбывания наказания, как ему в первый раз выписали поощрение. Расписался он за него 13 июля 2016 года. У него было целых два ходатайства – от руководителя ПТУ за отличную учёбу и от директора школы за проведение праздничного концерта в честь дня выпускника. Помимо этого, «Ушастый» пролоббировал его интересы своим рапортом об отличной работе в бараке и сподвиг на такой жерапорт отрядника. Несмотря на все эти рапорты и ходатайства, замполит Новиков не сразу согласился подписывать Гришино поощрение. Тут, конечно же, сыграл роль авторитет Миши.

На 21 июля назначили заседание суда по ходатайству Тополева об УДО – это через 75 дней после отправки конверта по почте, а учитывая его возврат из-за отсутствия на нём марок, то и вовсе через 98 дней. Судья Лосев, как называли его местные «мистер нет», был самым плохим для отбывающих наказание. Процент его положительных решений был близок к нулю. Даже нарядчиков – элиту активистов «семёрки» – за неделю до Гришиного суда он прокатил «по бороде» и отказал им в поселении. Шансов у Григория на положительный исход его дела было мало.

В клубе к Грише тоже приходили за юридической помощью, но намного реже, чем на «промке». Дима Оглы не любил посторонних, но в этот раз сам привёл к Тополеву клиента. Им оказался дневальный православного храма по кличке «Батюшка».

– Помоги ему, пожалуйста, Гриш, – попросил Оглы. – Витя человек божий, сам попросить стесняется. Если нужна оплата какая-то, я за него заплачу.

– Соседям помочь всегда рад, тем более «Батюшке», – ответил Григорий. – Помолишься за меня, Виктор, и вся оплата.

– Помолюсь! Обязательно помолюсь, – пообещал Витя и перекрестился.

– Что там у тебя? Давай сюда свои бумаги, – попросил Тополев и взял пакет с документами. – О, родное Тушинское ППС252?! – радостно прокомментировал Гриша, начав изучать приговор Виктора. – Рассказывай, как дело было. Мне это важно слышать перед тем, как начну в твоих бумагах копаться.

– Конечно, я понимаю, – ответил «Батюшка» и начал свой рассказ. – Я работал в Москве в похоронном агентстве для животных экспедитором. В мою повседневную работу входило забирать трупы домашних питомцев у хозяев и на нашем фирменном катафалке отвозить их на захоронение. И вот однажды мне позвонил мой школьный товарищ и попросил срочно приехать на улицу Свободы, 52. Он сказал, что его задержала полиция и ему позарез нужна моя помощь. Мы вместе с напарником приехали на адрес, где нас и задержал ППС. Обыскали нас и фургон, но ничего не нашли. Тогда нас с напарником рассадили в разные полицейские машины и стали возить по Тушино, уговаривая взять на себя 228-ую часть 2. Я их ещё спросил, а что это такое, они рассмеялись и ответили,что ничего страшного, максимум условка. Я отказался. Как потом выяснилось, напарник тоже. Тогда нас привезли в какой-то спальный район к трансформаторной будке. Дождавшись оперов, сотрудников с Петровки с видеокамерой и понятых, открыли дверь этой будки и обнаружили там на столе весы и несколько пакетиков спайса. Нам с напарником положили в задние карманы брюк по 4 пакета того же спайса и проинструктировали, что, когда будут снимать на камеру и у нас достанут из карманов дурь, подтвердить, что это наше. Мы согласились, но когда включили запись, то закричали, не сговариваясь, что нам подбросили и что мы тут ни при чём. Конечно, тут же получили сильно по морде. В отделе нас приковали наручниками к батарее и посадили на пол в комнате оперов. Мой школьный друг потом, как выяснилось, провёл ночь с комфортом на диване. Когда его с наркотиками поймали, то полицейские сказали, что либо он им как минимум двоих сдаст вместо себя, либо сам пойдёт по этапу. Утром, когда он меня увидел, сказал: «Прости меня! Не хочу садиться в тюрьму, я там уже был». В Тушинском суде «цирк» продолжился. Полицейские путались в показаниях, понятые заявляли, что когда их завели в будку, там уже всё было разложено, как будто на показ. Смывы с рук не дали для следствия положительных результатов, отпечатков наших пальцев ни на пакетиках, ни в будке не обнаружили, мы с напарником сразу взяли 51-ую статью253. Зато по НТВ254уже показали сюжет, как два злодея на ритуальном катафалке развозят наркотики по Москве, хотя следствием в последующем это не подтвердилось. Школьного друга моего на суде даже не было, а нам дали по 10 лет строгого режима по 5 части статьи 228.1 через тридцатую, как незаконченное преступление.