Книга Презумпция виновности, страница 400 – Макс Ганин

– Пиши заявление на «семёрку»! – начал с порога Ильяс.

– Снова здорова, – отреагировал от неожиданности Гриша.

– А куданам тебя девать прикажешь?! – продолжил Измаилов. – Я звонил в УСБ, и там мне подтвердили, что ты слил им Феруза, поэтому нахождение тебя в лагере считаю небезопасным.

– Я же сказал, что ни от кого прятаться не собираюсь, тем более от вашего хвалёного узбека, – резко ответил Тополев и от злости сжал кулаки. – Цирк какой-то тут устраиваете для меня. Вы поймите, после особиков и строгачей на «семёрке» ваши калошные блатные с «трёшки» для меня, как дети в песочнице. Я по понятиям любого из них разложу так, что он мне ещё должен станет.

– Значит, разговор с блатными вывезти сможешь? – подключился к беседе начальник колонии.

– Запросто! – уверенно ответил Гриша.

– Они придут в барак. Их будет много. Будут угрожать тебе, предъявлять, – продолжил Болтнев.

– Ну, и что ты им ответишь? Что скажешь в своё оправдание? Скажи?! – настаивал на ответе начальник оперчасти.

– Это беспредметный разговор, – спокойно и с большим достоинством ответил Тополев. – Кабы, да кабы, придут, не придут. На зоне тот прав, кто в понятиях силён и у кого язык подвешен правильно. А за это меня даже ваш знакомый Руличев уважал и держал за равного, а не менее вам известный «Джем» поднатаскал в воровских законах и правилах так, что местным и во сне не привидится.

– А что это у тебя за ботинки такие на ногах не по форме надеты?! – вдруг перевёл разговор в другую плоскость Болтнев.

– Такую зимнюю обувь выдают на «семёрке» на складе, – пояснил Григорий.

– Да, это теперь такая форменная зимняя обувь у нас, – подтвердил Пузин.

– А почему у Ашуркова есть, а у нас до сих пор нет?! – строго спросил начальник у своего зама, закрыв тем самым свой вопрос о нарушении Тополевым установленной формы одежды, за что полагался штрафной изолятор. – В каком отряде сидел на «семёрке»? Где работал? – продолжил он опрос.

– Я был в первом отряде и работал в клубе. Вёл концерты, пел песни, читал стихи. Я составлял программу праздничного мероприятия, утверждал её у замполита Новикова. За полгода провел 5 концертов, один из которых на камеру для управы, а они потом в Москву отправляли для отчёта.

– Пузин, не хочешь к себе в клуб забрать восходящую заезду ФСИН? – спросил подчинённого Болтнев и улыбнулся.

– Нет! У меня все вакансии заняты, – испуганно ответил заместитель по воспитательнойработе.

– Интересно, почему тебя Ашурков так рано слил с «семёрки»? – задумчиво спросил начальник. – Он не отправляет того, кто ему сильно нужен…

– Без понятия. Мне нечего вам сказать по этому поводу. Для меня самого отъезд стал сюрпризом, – честно соврал Гриша.

– А почему тебя Бойко со «швейки» уволил, тоже не знаешь? – продолжил серьёзно расспрашивать «Болт».

– Только догадки, а их к делу не пришьёшь! – так же серьезно ответил Тополев.

– Кого из воров знаешь? – снова сменил тему начальник колонии.

– В наше время ворами прикидываются все кому не лень, а настоящие авторитеты частенько скрывают свою масть, так что мне сложно честно ответить на ваш вопрос, Сергей Александрович.

– Имя-отчество начальника знаешь?! Это хорошо, – заметил Болтнев.

– Да он базар с блатными не вывезет! – снова начал развивать старую тему Измаилов.