Онлайн книга «Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть»
|
— А при чем тут Грозный и война в Чечне? — совсем потеряв логическую нить в рассказе Беляева, спросил Гриша. — Дело в том, что «великий героиновый путь» из Афганистана в Европу до 1994 года проходил так: из Афганистана доставляли опиум-сырец на военный аэродром в Таджикистане и грузилина наш транспортный самолет. Именно опиум, поскольку в Афганистане тогда еще не было налажено массовое производство героина — народ там отсталый, а технология очистки довольно сложная… Зато «московский клан» сумел организовать настоящий героиновый завод у себя в «независимой» Чечне — туда и доставляли с помощью российской военной авиации опиум на переработку. Потом наши военные летчики забирали готовую продукцию и летели в Германию, где без всякого таможенного контроля выгружали тонны героина на аэродромах Западной группы войск. Но в 1994 году эта замечательная транспортная цепочка оборвалась, причем сразу в двух местах: наши войска в августе вышли из Германии и из Прибалтики, а в декабре по приказу Ельцина началось вторжение в Чечню. Героиновый завод под Шали тогда разбомбили с воздуха сами московские, чтобы уничтожить все следы. При этом две тонны героина куда-то исчезли, а полевой командир Усман Имаев, который отвечал за этот завод, вскоре погиб… В довершение ко всему, почти весь Афганистан тогда захватили талибы[19]. — И все это ты слышал у Вагаева? — не веря своим ушам, переспросил Гриша. — Ну конечно! Не придумал же я? Они много о чем говорили. Что мог, я запомнил. — А чего еще запомнил? — Вернемся теперь к Фабзону. Пока для него не закрыли все границы, он очень часто посещал Южную Америку, так как помимо героина из Афганистана наши с тобой боссы не гнушались и торговлей кокаином. Прикрытие для таких поездок было весьма солидное: АО «Москоубит», которое возглавляет Фабзон, приняло активное участие в инвестировании боливийской экономики в составе Российско-Боливийской финансово-промышленной группы. Видимо, принять активное участие в инвестировании колумбийской экономики наши «Москоубиты» все же постеснялись. Впрочем, Колумбия там близко. И в боливийских джунглях тоже растет кока — мелкий такой кустарник. Есть там и лаборатории по производству кокаина, оборудование там первоклассное — технологию разработали еще в шестидесятые годы специалисты из ГДР, по свидетельству самого Иосифа Давидовича… — А ты случайно не знаешь, это парик у него или свои волосы? — вдруг перевел тему разговора Гриша, вспомнив шутливую просьбу Олега Сырникова. — В среде криминальных авторитетов Фабзона называют «Паричок» — погоняло такое типа. Да, кстати, и Шамиля Басаеваон тоже лично очень хорошо знает и не раз с ним встречался. — Ну, после услышанного от тебя я теперь мало чему удивлюсь… — Вот к вам в дилинг по ночам ребятишки приходили с ножичками. Ты думаешь, они простые чеченские парни? Ан нет! Большинство из них — это полевые командиры из ичкерийских лесов. Замечал у них порезы на лице? — Да… — задумчиво ответил Григорий, вспоминая внешность неудачливых торговцев иностранной валютой. — Это они в поезде бороды свои сбривают, чтобы их узнать было труднее. Вагоны раскачиваются — и они режутся. Я и Басаева тоже без бороды в офисе встречал — как у Фабзона, так и у Вахи. И других известных чеченских террористов. Все они в Москву ездят проветриться после землянок в лесу или пещер в горах. Кому война, а кому мать родна! Постреляют по нашим солдатикам, порежут горло пленным — и в Москву отдыхать, тратить заработанное бабло в казино и на шлюх. |