Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 15 – Диана Фурсова

— Так, — прошептала она. — Дыши. Дыши, пожалуйста.

Он не ответил. Только ресницы дрогнули.

Элина быстро организовала себе рабочее место, как в аптеке: чистое — в пределах возможного. Она кипятила воду в котелке, обдавала кипятком нож, иглу, тряпки. Соль у неё была — немного. Мёд — нет. Спирт? Только местная настойка, которую она нашла раньше.

Она приподняла одежду осторожнее. Рана на боку была рубленая, с неровными краями, уже схватившаяся коркой, но вокруг — краснота и опухоль. Пахло плохо. Инфекция.

— Прекрасно, — выдохнула она сквозь зубы. — Просто прекрасно.

Она нашла в своих травяных мешочках то, что могло помочь: мята — для облегчения, горькая полынь — как антисептик, что-то смолистое — чтобы «закрыть». Размяла в миске, добавила тёплой воды, чуть соли. Получилась густая, пахучая кашица.

Её пальцы работали, а мозг параллельно отмечал странности: возле клейма кожа была не просто обожжена — она казалась… сухой, как пепел. И когда Элина случайно провела рядом влажной тряпкой, тряпка тут же похолодела, будто её приложили к льду.

Дом, почувствовав это, тихо скрипнул половицей.

Элина замерла.

— Не лезь, — сказала она, не оборачиваясь. — Я лечу.

Ответом было едва слышное шелестящее «хозяйка», как ветер в трубе.

Постоялец вдруг резко вдохнул. Его пальцы дернулись, сжали край стола. Губы разомкнулись, и он прохрипел что-то невнятное.

Элина наклонилась, прислушиваясь.

— …не… буди…

Слова были хриплые, но ясные.

«Постоялец, которого нельзя будить», — как будто сама реальность подтвердила условие.

— Я не буду, — шепнула Элина. — Я просто… помогу.

Она начала очищать рану. Аккуратно, терпеливо. Чужая кровь выступила — и в эту секунду таверна словно вздрогнула: огонь в печи, который держался маленьким язычком, вспыхнул чуть ярче. Не теплом — вниманием.

Элина быстро подставила миску, чтобы кровь не капала напол.

«Кровью не платить», — всплыло в голове, и она ощутила, как руки на секунду становятся ледяными.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки и продолжила работу, ловя каждую каплю.

Постоялец застонал, но не проснулся полностью. Его дыхание стало чуть ровнее, как будто боль уходила в тень. Элина наложила травяную кашицу, закрыла чистой тканью, туго перевязала ремнём.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

Маленькая победа.

И тут же — цена: дом стал тише, но тишина эта была не мирной. Она была голодной.

Элина ясно почувствовала: чем больше в таверне тайн и страха, тем сильнее она становится. Сегодня страх принес Мортен. Тайну принёс постоялец. А дом… дом ждал, когда Элина начнёт гадать и спрашивать.

Она заставила себя думать о практическом.

Нужно уложить его в комнату. На втором этаже было несколько дверей. Одна из комнат пахла сыростью, другая — старым табаком. Третья, в конце коридора, была ближе всего к лестнице и имела окно на тракт.

Элина выбрала эту — чтобы слышать, если кто-то подойдёт снаружи.

Она перетащила постояльца наверх сама. Вернее, почти сама: сначала пыталась поднять его на плечо, но он оказался слишком тяжелым. Пришлось волочь, придерживая голову, останавливаясь на каждой ступеньке, ругаясь шепотом.

Таверна, будто издеваясь, сделала ступени особенно скрипучими.

— Тише, — прошептала Элина сквозь зубы. — Тише, я сказала.

Скрип стал… чуть мягче. Как если бы дом прислушался и решил не мешать слишком откровенно.