Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 23 – Диана Фурсова

— Вы странная, — сказал он почти шёпотом. — Любая на вашем месте уже бы бежала.

— Некуда, — так же тихо ответила Элина. — У меня долги и дом, который запирает двери.

Рейнар убрал руку, словно вспомнил, кто он и зачем пришёл.

— Я не ваш защитник, — холодно сказал он.

Элина усмехнулась.

— Я заметила.

Но в этом обмене фразами было больше, чем они оба хотели признать.

Рейнар повернулся к двери.

— Я останусь на час. Мои люди пройдут по двору и вокруг. Если найдём след — хорошо. Если нет… — он посмотрел на пластину, — тогда это уже не просто беглец.

Элина кивнула.

И тут раздался новый стук — уже в окно, сбоку, осторожный, почти робкий.

Элина обернулась.

У крыльца стояла девчонка лет четырнадцати, худенькая, в старой накидке не по размеру. Волосы — светлые, спутанные, глаза — настороженные, как у котёнка, который привык, что его пинают.

В руках она держала узелок.

Элина приоткрыла дверь.

— Ты кто?

Девчонка нервно сглотнула и быстро сказала:

— Рада. Меня… тётка Нила прислала. Это та, что у дороги лук продаёт. Она сказала… вы колено её Пашке перевязали. — Рада подняла узелок. — Вот. Я принесу вам… хлеб. И… если надо… я могу… помыть. Пол. Или посуду. Я не в долг. Я за еду.

Элина на секунду замерла. Это была и милость, и риск.

Награда: первая ниточкак команде, к нормальной жизни, к «таверна работает».
Цена: лишние глаза в доме, который любит тайны.

Рейнар за её плечом тихо хмыкнул:

— Ещё и прислугу заводите?

— Не прислугу, — резко сказала Элина, сама не ожидая. — Помощницу.

Рада вздрогнула от его голоса и отступила на шаг.

Элина смягчила тон и сказала девчонке:

— Заходи. Только сразу условие: здесь не воруют. И не шепчут по углам.

Рада быстро закивала.

— Не буду. Честно. Я… я просто… — она сжала узелок. — Я ночевала в сарае у тётки. Но там холодно. А вы… вы не страшная.

Элина почувствовала знакомое щёлканье в груди — как вчера, когда мальчишка сказал то же самое. Доверие. Тёплое и опасное.

— Ладно, — сказала Элина. — Сначала пол в зале. До скрипа. Потом кухня.

Рада загорелась — не радостью, а облегчением, будто ей дали не работу, а шанс.

— Да! Я умею. Я быстро!

Она сняла обувь у порога, будто это было важно, и прошла внутрь.

Дом скрипнул. Не зло. Скорее… заинтересованно.

Элина бросила на печь взгляд.

— Не трогай её, — тихо сказала она дому. — Она моя.

Рейнар посмотрел на неё странно, но промолчал.

Рада мыла пол так старательно, будто от этого зависела её жизнь. И, возможно, зависела: в этом мире чужой труд и чужая еда часто стоили дороже монеты.

Элина тем временем занялась кухней. У неё была задача простая и невозможная: сделать так, чтобы таверна перестала пахнуть проклятием и начала пахнуть… едой.

Она разложила травы по мешочкам, подписала заново — аккуратнее. Достала соль, приготовила чистые тряпки, поставила воду кипятиться. Потом открыла дневник прежней хозяйки и перечитала рецепт — не мистический, а бытовой: порядок, соль, огонь, горечь.

— Рада! — позвала она.

— А? — отозвалась девчонка, не переставая тереть.

— Если увидишь мышь — не ори. Просто скажи мне.

Рада фыркнула:

— Я мышей не боюсь. Я людей боюсь.

Элина коротко усмехнулась — и тут же почувствовала, как дом на это реагирует: печь щёлкнула мягко, будто одобрительно. Смех без страха ему нравился меньше, чем порядок, но больше, чем паника.