Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 75 – Лари Онова

Лорд Креб, которому я обещала Катарину, будет в ярости. О, как он взбесится! И снова придётся лгать, изворачиваться, льстить, обещать несбыточное, чтобы утихомирить его гнев. Как же я устала от этой паутины лжи, от этой бесконечной борьбы за каждый кусок власти! Сердце колотилось от усталости и злости, но я не сломаюсь. Не перед ним.

— Я всегда думала, — продолжила я, возвращаясь к роли оскорблённой опекунши, — что брак должен быть согласован с семьёй. Без моего согласия этот союз будет незаконным. В наших землях опекун имеет исключительное право…

Я пыталась прощупать почву, увести его в лабиринты юридических лазеек. Я была готова на всё: скандал, суды, апелляция к самому императору. Катарина была моим инструментом, пешкой, которую я собиралась выгодно разыграть в игре за власть и деньги. И теперь этот Хранитель просто сметал мою пешку с доски. Яд злобы разливался по венам, заставляя руки дрожать от желания ударить, разрушить всё одним словом.

Дуглас лишь усмехнулся, скрестив руки на груди. О, эта усмешка! Она была как соль на ране, полная презрения к моим уловкам. Он видел насквозь все мои интриги. Он сам был мастером этой игры, только правила у него были жёстче.

— Незаконным? — переспросил он, и в его спокойствии я услышала скрежет стали. — Катарине уже девятнадцать лет, леди Вилларс. Она совершеннолетняя по законам империи и, что важнее, по древним обычаям наших северных земель. Она имеет право выбирать свою судьбу сама. А что касается вашего согласия…

— Да, что там с согласием законного опекуна? — иронично перебила я, приподняв бровь.

— В традициях Хранителей, которые оберегают эти земли от тьмы, брак — это союз кланов, а не каприз одного человека, — невозмутимо отрезал он. — Если вы желаете спорить, я с удовольствием сошлюсь на Кодекс Стражей: статья сорок седьмая позволяет бракосочетание без внешнего вмешательства, если этот союз укрепляет наши границы. И поверьте мне на слово, леди Вилларс: этот брак укрепит их так, как ни один другой.

Я сжала губы так, что почувствовала вкус крови, и ярость душит меня, как удавка — она жгла горло, заставляла глаза слезиться от бессилия. Он парировал каждый намёк с лёгкостью, опираясь на законы,которые я едва понимала, но знала, что они нерушимы, как скалы севера.

Возразить ему открыто? Нет, я не самоубийца. Ссориться с лордом, чьи связи тянутся к самому трону, когда моё собственное положение вдовы без сильных союзников, зависящей от милости высших кругов, как нищенка от подаяния так шатко глупо. Я вынуждена была кивнуть, проглотив яд, который подкатывал к горлу. Унижение жгло, как кислота.

— Как скажете, милорд, — выдавила я сквозь зубы, нацепив маску покорности. — Я приму ваше решение.

Дуглас удовлетворённо кивнул. О, как я ненавидела эту его самодовольность! Он получил то, за чем пришёл. Развернувшись к двери, он бросил через плечо:

— Свадьба будет в нашем замке. Вы приглашены, леди Вилларс.

Как только дверь закрылась. Ярость, копившаяся внутри, вырвалась на волю. Я швырнула шаль в камин, где пламя жадно лизнуло ткань, и мои руки дрожали от желания разбить всё вокруг. Лицо исказилось в гримасе ненависти. Злобные слёзы навернулись на глаза. Эта девчонка! Хранитель! Они заплатят!

Ненавижу! Ненавижу их всех!