Книга До самой смерти, страница 176 – Миранда Лин

– Это не по-настоящему, – сказала Тея мне на ухо, а затем высвободила руку из моей и ушла.

Я кивнула. Я сильнее этой ревности. Сильнее, чем тревога, вызванная уловкой Дрекселя. Мне было ни к чему видеть лицо Орина, чтобы понять: он не хотел этого. Я должна научиться доверять. Избавиться от отцовского голоса, который звучал в ушах и напоминал, что я всегда буду одинока.

Женщины сняли с Орина фрак во время танца, и я задумалась, как далеко они зайдут. Разденут ли его догола? Смогу ли я оставаться здесь и наблюдать? И когда мои нервы натянулись как струна, когда начало казаться, что я не вынесу больше ни секунды, он наконец-то поймал мой взгляд.

Мне в душу заглянул сломленный человек, настолько далекий от того, кто выступал на сцене, что ноги сами понесли меня вперед. Тея и Пэйша помогли мне устоять на месте.

– Если выйдешь на сцену, может начаться отсчет твоего времени. Или ты нарушишь сделку, – процедила Пэйша, застыв рядом со мной.

Конечно, она права. И все же удивительный золотой браслет, всего на пару сантиметров ниже синего, запульсировал на моем запястье.

Я с тобой.

Орин не слышал меня и не мог прочесть мои мысли. Но эти невысказанные слова звучали в моей голове, когда он схватил одну из женщин, повернул ее кругом и поцеловал за миг до того, как погас свет.

Под рев толпы артисты, среди которых и мой муж, скрылись за противоположными кулисами. Прежде чем я успела осмыслить произошедшее, раздалась барабанная дробь, зажглись огни рампы и на сцену выкатили песочные часы. Рабочий, спешащий уйти, испуганно посмотрел на меня и перевернул их.

В зале наступила мертвая тишина. Дыхание стало прерывистым. Я настолько погрязла в проклятой ревности, что совсем забыла о своем выступлении. Легкий толчок от Пэйши – и я оказалась на пустой сцене посреди притихшего театра, не получив ни малейших указаний. Теперь у меня оставалось меньше десяти минут, чтобы отвоевать свободу почти всех, кто мне дорог.

Я оглянулась, но Пэйша уже ушла. Все артисты ушли. Ни одного дружелюбного возгласа из зала – меня непоприветствовали; тишина в театре стояла такая, что можно было услышать, как падает булавка. Я почувствовала покалывание под кожей. Внутренний голос бранил меня, кричал сосредоточиться, подумать и сделать хоть что-то.

Я стояла одна под ярким светом, который не оставлял ни единой тени, способной принести утешение, и смотрела на сонм безучастных лиц. Скука зрителей была ощутима. Не было ни грандиозного зрелища, ни обаятельного партнера, с которым бы я разделила сцену. Только отсчет времени.

Моим единственным спасением была Квилл.

Квилл.

Я бросилась к золотой птичьей клетке и чуть не упала на колени, когда поняла, что качели пустуют. Ее сила исчезла… Танец Орина был отвлекающим маневром.

Развернувшись, я побежала к краю сцены, но замерла в нескольких сантиметрах от него. Если убегу, он заполучит меня. Всех нас. Я снова вышла на середину. Не имея иного выбора и теряя драгоценное время, я обнажила клинки.

Песочные часы продолжали неумолимый обратный отсчет, и каждая песчинка напоминала о нашей участи. Во мне начали зарождаться сомнения, но я прогнала их, размяла мышцы и стала двигаться, бесшумно рассекая воздух кинжалами. Этот танец я придумала сама.

Зрители оставались неподвижны, будто превратилась в бесстрастные статуи. Кто-то в толпе освистал меня. Затем присоединился еще один голос, и еще. Чувствуя, как екает сердце, я подняла взгляд и увидела радостные лица Икария Ферна и Дрекселя Ванхоффа, являвшие тошнотворное зрелище. Кровь застучала в ушах, когда Маэстро указал мне за спину.