Книга До самой смерти, страница 193 – Миранда Лин

Мое сердце было не готово. Разум был не готов. Точно не к тому, что Орин встанет передо мной наколено и склонит голову.

– Я никогда не смогу изменить тот день. И во многих отношениях не жалею об этом. Ты моя половинка и мое утешение. Единственное, в чем я по-настоящему нуждался в этом мире.

– Довольно красивых слов. – Я сняла Хаос с бедра и, приставив лезвие к его подбородку, заставила посмотреть мне в глаза. – Скажи, почему ты на мне женился.

Орин судорожно сглотнул, но так и не отодвинулся от клинка, позволяя ему порезать шею. Продолжая смотреть мне в глаза, он сбросил пиджак и закатал рукава рубашки, чтобы показать черные вены, тянущиеся по его мускулистым предплечьям. Затем он медленно обхватил мое запястье рукой. Тьма рассеялась, и раздался мой громкий вздох.

– Когда я убиваю, действие магии приостанавливается. Но когда прикасаюсь к тебе, она ослабевает. Той ночью я случайно схватил тебя, и это все изменило. Я не знал, как еще поступить. Как только ты проснулась, выбор стоял между смертью и браком и… Прости.

Такое предательство оказалось смертоноснее клинка в моих руках. Я чувствовала, как мое сердце трескается, а затем разбивается вдребезги. Все это было ложью, и ложью сознательной. Слезы, норовившие пролиться, обжигали, как кислота, правда впилась в мою израненную душу.

– Ты мог рассказать об этом уже давным-давно, – процедила я, давая злости затмить печаль. – Но позволил мне оставаться в дураках перед всеми. Все знали?

Он кивнул, и слеза, скатившись по его щеке, упала на холодную неумолимую сталь кинжала, приставленного к его горлу.

– Не об убийствах, только о безумии.

– Вот почему они позволили мне остаться, – прошептала я, выронив клинок на пол. – Все это было притворством. Даже Квилл? И Холлис? Боги, скажи, что Ро не посылала тебя убить меня.

Орин уже собрался заговорить, но быстро закрыл рот. Это и стало необходимым мне подтверждением. Она отнюдь не безупречна, но в то время у меня больше никого не было. И даже она хотела моей смерти.

Я бежала, пока не перестала слышать, как он зовет меня по имени. Пока тени не прекратили приносить утешение, а дождь не промочил одежду насквозь. Вороны разлетались при моем появлении, а крысы прятались в переулках. Наконец я остановилась на смутно знакомой улице и ощутила, что поистине одинока: у меня не осталось ничего, кроме утраченного доверия и горького привкуса жизни, которуюя, как мне казалось, успела узнать.

Как я могла вернуться? Как могла смотреть им в глаза, понимая, что они скрывали? Я освободила их. Была готова попасть в плен к человеку, которого считала величайшим злодеем этого мира… И ради чего?

Я сама не знала, когда слезы иссякли, и только капли дождя падали на кожу. Промокшая до нитки и ужасно уставшая, я бесцельно бродила по улицам, настолько погрузившись в свои страдания, что утратила бдительность. Я не заметила ни смутный силуэт широкоплечего мужчины, стоявшего в свете уличного фонаря, ни трость, что помогала ему держать равновесие.

– Наша дорогая Дева Смерти расстроена? – Скрип кожаных перчаток по набалдашнику, раздавшийся, когда Дрексель сжал его крепче, напоминал предостережение.

Я промолчала, не в силах выразить ни растущий во мне гнев, ни немую печаль. Он подошел ближе, стуча тростью по мокрым булыжникам мостовой.