Книга До самой смерти, страница 198 – Миранда Лин

Я проснулась несколько часов спустя и увидела на лестнице спящего охранника. Если за мной вернутся, он создаст трудности. Все еще испытывая боль, пусть уже не такую сильную, я закрыла глаза и возродила в памяти каждое мгновение, проведенное с семьей, которая никогда не была моей по-настоящему. Кажется, за эти дни я узнала, где прячется любовь. В смехе старика и доброте обеспокоенной матери. В прикосновениях ребенка и дружеских объятиях. И хотя мне претило это признавать, больше всего я узнала о любви от Орина. Я позволила себе быть уязвимой рядом с ним. В одно мгновение злиться, а в следующее поддаваться страсти. Я узнала, что любовь, какой бы она ни была, всегда оставляет след в душе. И даже если откажешься от нее, эта рана никогда не исцелится. Любовь – это возможность осознать одиночествои вместе с тем обрести в объятиях семьи самое надежное убежище. Любящее сердце всегда сможет найти путь домой.

Пускай члены Синдиката скрывали от меня правду, они все равно стали моей семьей, и, пока не прогонят, мой дом будет рядом с ними. Нам нужно поговорить. Извиниться друг перед другом, ведь я сама пришла к ним с обманом. Я не идеальна. Но они нужны мне. С Орином или без него. Едва я столкнулась с Дрекселем Ванхоффом, мне захотелось убежать прочь. Вернуться к Орину. Избавить нас обоих от боли, которую принесли его слова. Орин лгал мне, и я не знала, смогу ли однажды это пережить, но след, который он оставил в моем сердце, никогда не исчезнет.

Дверь снова со скрипом отворилась, разбудив так называемого стражника. Видимо, наступило утро, хотя я не знала, сколько времени прошло, а за окном было ничего не видно: сквозь него почти не проникали солнечные лучи. В подземелье спустилась группа людей. Я поднялась на ноги, что стали более устойчивыми, и всмотрелась в незнакомые лица, готовясь к появлению последнего человека, который топал по ступеням, будто конь. Наконец он остановился напротив меня. С мехами на плечах и ремнем в перевязи он, казалось, занимал вполовину больше места, чем все, кто выстроился в шеренгу перед камерой.

– Доброе утро, убийца королей. Хорошо спалось? – Икарий обнажил меч и провел им по прутьям, будто играл на музыкальном инструменте.

– Неплохо, – ухмыльнулась я. – Как мило, что спросил.

– Я подумал, мы могли бы начать этот день с игры. Видишь этих бедолаг?

Я невозмутимо рассматривала свои ногти, чтобы он не догадался, как бешено колотится мое сердце.

– Нет. Ослепла за ночь.

Король зашелся смехом, который звучал так неискренне, что у меня побежали мурашки.

– Посмотри-ка на них. Изучи повнимательнее. – Он схватил самую молодую женщину за лицо, сжав впалые щеки перчатками, и притянул к камере. – Как думаешь, она заслуживает смерти?

– Нет, – прямо ответила я.

Он оттолкнул ее прочь.

– Ты ее не знаешь. Как можешь быть так уверена?

– Меня не интересуют твои игры. Чего ты от меня хочешь?

– Я же говорил. Я разобью твою душу, в точности как ты разбила мое бедное сердце. – Его слова источали столько злой иронии, что даже один из стражников коротко усмехнулся.

Я промолчала и вернулась на тюфяк.

– Андрос! –крикнул он, призвав стражника, с которым приходил вчера. – Открой камеру.

Я не подняла взгляда, когда несколько человек дружно ахнули, давая понять, что видели во мне большую угрозу, чем в короле. Знали бы они. Он подчинил этот мир. Но дело было в чем-то еще. В том, что уже было известно Икарию, а мне – нет.