Книга До самой смерти, страница 268 – Миранда Лин

– Квилли, – улыбнулся Орин.

Конечно, собрались и другие. Люди, которых Орин мог знать, а еще несколько незнакомых нам обоим. Скорбь членов Синдиката была ощутима даже между мирами. Сегодня не станет их матриарха, и они больше никогда ее не увидят. Но наше с Орином представление о смерти сильно изменилось за минувшие годы. Она больше не казалась непреодолимым горем или прощанием с реальностью, а стала скорее пробуждением, только частью странствия души к грядущему или к обновлению. Смерть была всего лишь промежутком в бесконечном циклежизни, временем, когда душа принимает решение прекратить путешествие и провести вечность на небесах или здесь, при этом дворе.

Незнакомка, стоявшая к нам спиной, взяла другую за руку. Покачнулась, побуждая ее сделать то же самое, – и собравшиеся один за другим повторили это движение. Раздался низкий, мягкий голос – незнакомка начала песню. Прекраснейшей мелодией вдохнула покой в комнату, полную скорбящих людей. Наконец она разорвала круг, обошла собравшихся и заключила в объятия Квилл, которая задыхалась от рыданий. Незнакомка продолжила петь и раскачиваться, а мы так и застыли на месте. Не из-за ее песни и не от того, как Квилл замерла у ее плеча. А потому, что, едва она закончила и последние ноты реквиема проникли в наши сердца, сквозь слезы, заливавшие ее лицо, засияли разноцветные глаза – голубой и зеленый. Пэйша.

Мое сердце тотчас защемило от гордости.

– Она сделала это. Она вернулась, – прошептала я.

Орин протяжно вздохнул.

– Будем надеяться, что она обретет там какое-то подобие счастья, потому что я не вижу Эзру, а значит, он покинул ее, невзирая на свою силу.

– Мы живем надеждой, муж. Ты готов отправиться за своей матерью?

– Мне ужасно не хочется забирать ее у них, но я готов.

Переступив порог врат, я почувствовала знакомую прохладу, которая принесла утешение. Надежду обрести семью.

Когда мы вошли в комнату Элоуэн, была уже ночь. Рядом с ней осталась только дремлющая Тея. Едва мы подтолкнули ее, она с громким вздохом бросилась в объятия Орина, а затем и в мои. Однако радость продлилась недолго: она поняла, что означает наше появление.

– Ты теперь Смерть? Правда?

Орин кивнул.

– Наверное, я не должна грустить, когда возвращаю тебе твою мать, – заплакала Тея. – Но для меня она тоже была матерью.

– Конечно была. – Орин вытер ее слезы. – Она будет ждать, когда придет твое время. Мы все будем.

– И устроим величайшее торжество, какое ты только видела. Но живи своей жизнью, Тея. Найди свое счастье. Побудь немного эгоистичной, хорошо?

– Эгоистичной. Поняла. – Она смахнула еще одну слезу, глядя на Элоуэн. – Ты всегда была связующим звеном. Я могу скрепить любой металл, но не сумею сплотить людей так, как ты. Жаль, что я никогда не благодарила тебя за материнскую любовь и заботу. Поэтому спасибо.

Но Элоуэн не ответила.Ее душа уже покинула тело. Тея не видела ее, замершую позади, не чувствовала, как Элоуэн опустила руку ей на плечо, не слышала ее слов:

– Прощай, моя прекрасная девочка.

С этими словами она отошла прочь, прямиком в объятия Орина. Мы пронеслись сквозь врата обратно, и лишь тогда он нарушил молчание:

– Здравствуй, мама.

Элоуэн притянула его, всматриваясь в лицо, провела ладонями по гладкому волевому подбородку и волосам, словно пыталась вспомнить каждую черту.