Книга До самой смерти, страница 35 – Миранда Лин

С распухшей разбитойгубой теперь ничего не поделать. Кровь удалось остановить прохладной тряпкой, но я не сомневалась, что отметина будет красоваться до конца недели.

Фрейлины вошли молча и с беспокойством на меня поглядывали, пока я надевала длинное платье из черного кружева. Оно легко обхватило тело. Руки и декольте прикрыло причудливое полупрозрачное плетение, созданное умелой швеей.

Пока не пришло дитя, я в последний раз встала перед зеркалом Ро, осмысляя важность этого дня и символизм платья. Взглянула на едва уловимые очертания магического браслета, спрятанного под лентой на запястье. Как только отражение покрылось рябью, я поняла, что Ро наблюдает. Представила, как она горделиво глядит на меня в ответ. Я не сомневалась, что Ро будет в толпе, среди незнакомцев. Но этот момент, у зеркала, принадлежал нам с ней, пусть она не появилась лично. Сила Ро – только ее секрет, и я уважала эту границу.

Когда фрейлины ушли и в мои покои наконец прислали заплаканную девочку, я присела и попыталась улыбнуться, не вскрыв при этом ранку на губе. Малышка, дрожа, посмотрела на меня огромными голубыми глазами.

Я показала ей свою ладонь.

– Не нужно меня бояться, дитя. Сегодня при мне нет имени.

Она кивнула, вытерла набежавшие слезы и прошептала:

– Вы все равно прекрасны, принцесса, хоть и убили мою тетушку.

Ее слова сразили меня, будто удар под дых. Девочка взялась за края плотной черной вуали и накрыла мою голову. Бедный ребенок. Отец неспроста ее выбрал. Окутанная темнотой, я вышла из спальни вслед за звуком шагов девочки. Оттого что при мне было только одно оружие, каждое движение казалось непривычным. Особенно когда я шла мимо покоев отца, зная, как сильно он зол на меня. Зная, что прошлой ночью совершила страшное безрассудство, когда между нашими бренными городами воцарился столь хрупкий мир.

Я ступала неспешно, чувствуя, как сердце мечется, словно зверь, жаждущий свободы. В воздухе витали знакомые ароматы полированного дерева и старого пергамента, отчего становилось все труднее ориентироваться. Шаги гулко разносились по холодному каменному полу, слышалось взволнованное дыхание ребенка. Коридоры вывели нас к главным дверям замка.

Девочка сжала мою ладонь дрожащими пальцами, холодными и липкими. Не таким мне представлялось прикосновение невинного создания. Еестрах был осязаем, он будто бы окутывал хрупкое тело ребенка и колол мою руку.

Пока мы шли мимо садов к храму при замке, какофония отдаленных голосов зазвучала громче. Девочка уже не скрывала беспокойства. Шепот придворных сливался со стуком моего встревоженного сердца. До меня донеслась неблагозвучная мрачная музыка, скорбная мелодия, ей вторила дрожь в руке, сжимавшей мою. Навязчивые ноты витали в воздухе, нашептывая о неуверенности, печали и тревоге, – подходящее музыкальное сопровождение для всей моей жизни.

У величественного крыльца храма садовая дорожка сменилась мостовой. Двери со скрипом распахнулись под свист потока воздуха, и нас окутала музыка. Девочка при первой же возможности вырвала руку и убежала прочь.

Найдя утешение в мысли о том, что эта процессия только для видимости, я подавила тревогу и успокоила сердце. Сегодня между нашими королевствами существовала лишь иллюзия единства. Хрупкий щит от сил, которые стремились раздробить Реквием на части.