Книга До самой смерти, страница 70 – Миранда Лин

– И создавать свое собственное.

Элоуэн кивнула.

– Я бы не удивилась, увидев синий браслет на запястье Икария Ферна. Дрексель никогда не интересовался политикой, но любил каждую монету, что попадала ему в руки. И каждого человека – в какой-то степени. Он упивается властью и обожает выставлять напоказ свою коллекцию. Порой мне кажется, что он хочет завоевать Реквием. Но потом понимаю, что ему просто нравится охота. Сомневаюсь, что он когда-нибудь хотел стать достойным своей смерти. Вместо этого всегда желал быть в центре внимания.

Я собиралась спросить, откуда ей так много известно о Маэстро, но ответ был очевиден. И скорее всего, она не станет открыто им делиться. Должно быть, она любила Дрекселя. Однако любая информация – инструмент, оружие, которым не стоит пренебрегать. Посему я задумалась,как подступиться к этому вопросу.

Мы услышали шум, не успев увидеть пришедших. Алтея прокричала, чтобы Элоуэн убрала все со стола. Из леса показалась повозка, в которую были запряжены две маленькие лошади. К дому ринулась целая толпа.

– О боги! – вскричала Элоуэн, вскочив на ноги, и бросилась на кухню.

Я отошла к дальнему краю крыльца и схватилась за перила. Повозка остановилась, здоровяк поднял безжизненное тело Орина и понес его в дом. Следом выбежала Пэйша, а за ней – рыдающая Алтея с девочкой. Я заметила маленькую белую собачку с длинными коричневыми ушами, только когда мне в ладонь уткнулся холодный нос. На крыльцо поднялись еще несколько человек с мрачными лицами.

– Идем, Бу, – велел старик, хлопая себя по бедру, пока собака не повернулась и не бросилась в дом.

Едва все переступили порог, я перемахнула через перила и полезла наверх. Забралась на балкон, с которого спрыгнула в ночь нашей свадьбы. Разбитое окно так и не застеклили, тюль колыхался на ветру. Приблизившись на шаг, я увидела в углу виолончель. Гораздо более потертую, чем та, на которой Орин играл на сцене.

Я пробралась в комнату Орина, но, не имея возможности зажечь лампу, не смогла разглядеть ничего нового, кроме того, что успела запомнить. Просунула руку между матрасом и каркасом кровати в поисках Хаоса, но осталась ни с чем. Под подушкой нашла другой клинок. За зеркалом и пыльными картинами оказалось пусто.

Скрип стоптанных ступеней послужил единственным предупреждением перед тем, как повернулась дверная ручка. Я бросилась под кровать, уверенная, что при должной внимательности меня могут заметить. Но Алтея зашла и через минуту-другую вышла.

В спальне Орина не было никаких ответов. Хаос так и не нашелся. Не зная, куда податься, я забралась на крышу дома Синдиката. В углу ее плоской части, огороженной черными перилами, стояли три стула. Улегшись на спину над открытым балконом, я наблюдала за звездами и гадала, как дошла до такой жизни. Туман сгущался, облака затягивали ночное небо, и дождь грозил хлынуть в любой момент. Из спальни Орина донеслись голоса.

– Осторожнее, – процедила Алтея.

– Отойди, детка. Его нужно положить, – послышался легко узнаваемый резкий тон Пэйши.

– Я все равно не понимаю почему. – Голос Алтеи стал тише.

– Не глупи, Тея. Он женился наДеве Смерти. Украл невесту короля. Потом отказался ее выдать. Проклятие, у нас был план, а он все испортил.

– Пэйша. – Тихий голос старика был еле слышен. – Каким бы ни был твой план, это безрассудство. А дурно отзываться о Деве Смерти, когда она бродит по дому, еще и опасно. Даже для тебя, Охотница.