Книга Лекарь из другого мира, страница 22 – Маргарита Абрамова

И тогда я разглядела — это небо внизу двигалось. Оно вздымалось длинными, тяжёлыми валами, которые с ленивой, неумолимой силой накатывали на берег и разбивались в клочья белоснежной пены с грохотом.

Восторг захлестнул меня с такой силой, что я на мгновение забыла и о боли, и о страхе, и обо всей своей несчастной судьбе. Моё дыхание перехватило. Это было… бесконечно. Настоящая, живая бесконечность.

Я не могла оторвать глаз. Следила, как волны набегают одна за другой, каждая со своим рисунком пены. Я впитывала это всей кожей, всей душой, испытывая чувство, которого никогда прежде не знала — благоговейный трепет перед величием, настолько превосходящим человеческие масштабы, что даже гнев отца и жестокость нурджана казались мелкими и незначительными.

Торан, увидев, что я уставилась, не моргая, лишь хмыкнул:

— Воняет и шумит.

Но я была категорически не согласна. Для меня этот запах был не вонью, а диковинным ароматом иной жизни, а грохот волн — не шумом, а мощной, первобытной музыкой. Но сегодня спорить не стала. Усталость от дороги, страх перед встречей и понимание, что если он не видит в этом красоты и свободы, то мои слова бессмысленны…

— Ты мог бы сказать, что мы направляемся к морю.

— Какая разница.

Но чем ближе мы приближались вдоль берега, сворачивая на прибрежнуюдорогу, тем сильнее колотилось моё сердце, предвкушая встречу. Теперь это был не только страх перед незнакомцем, но и волнующее любопытство.

Пейзажи и виды здесь были иные. Всё хотелось рассмотреть, запомнить каждую деталь этого незнакомого мира: хижины рыбаков из тёмного дерева, вытащенные на песок перевёрнутые лодки, сети, развешанные на шестах для просушки. Но брат скакал быстро, не обращая внимания на моё любопытство, и уже сгущались вечерние сумерки, скрадывая краски.

И вот, когда свет почти покинул небо, Торан остановился около одного трёхэтажного здания, стоявшего прямо на самом берегу. Оно было не похоже ни на каменные дома в поселениях нашего рода, ни на усадьбы богатых южан. Оно было выше, строже, и одна его стена буквально омывалась морем. Во время прилива волны, должно быть, бились прямо о неё. Другие стены густо обвивало какое-то здешнее вьющееся растение с мелкими тёмно-зелёными листьями.

Но больше всего поражали окна — огромные, почти от потолка до пола, и в одном из них сейчас горел ровный, тёплый свет, такой яркий, какого не давали ни факелы, ни масляные лампы.

— Приехали, — коротко объявил брат, снова принимаясь отстёгивать меня, и спрыгивая с седла.

Не так я представляла это место. Ничего тёмного или мрачного. Вместо этого внутри нас ждало пространство, поразившее своей неестественной чистотой. Оно было светлое, с высокими потолками и блестящим полом, на котором наши грязные следы казались кощунственным осквернением. На стенах горели светильники без огня — просто матовые шары, излучавшие мягкий, постоянный свет. Всё выглядело как-то необычно, непривычно для глаза. Ни ковров, ни шкур на стенах, ни дымного очага в центре. Вместо этого были аккуратные полки из светлого дерева, заставленные рядами ровных склянок и толстых книг, а на столах стояли странные металлические приборы.

Это и есть их магия?

Брат со мной на руках преодолел длинный, пустой коридор. Наши шаги гулко отдавались в звенящей тишине этого странного места. Торан шёл целенаправленно, зная дорогу, направляясь к одной из дверей в конце коридора. И скорее всего, услышав наши шаги, дверь распахнулась прежде, чем брат успел до неё дойти.