Книга Золушка?! Да! Та самая!, страница 5 – Ли Литвиненко

Младшая из сестер, девятнадцатилетняя Хильда, была низенькой и круглой.

— Вылитая свекровь, — философски говорила её мать и отнимала у дочери очередное пирожное.

В полненьком человеке всегда надеешься найти мягкость и уют, как в сдобной булочке, но эта девица обладала черствостью сухаря и недалеким умом шляпной болванки. Любимым занятием Хильды были интриги, ябедничество или обсуждение свежей сплетни.

— Что с завтраком? — полюбопытствовала мачеха и отвесила Золушке еще одну оплеуху.

Давно привыкнув беспрекословно повиноваться, Золушка и не подумала возмутиться или обидеться. Она подскочила с ящика с золой, на котором спала и сделала глубокий, изящный реверанс.

— Прошу прощенья. Я перемыла вчера все котлы, как вы велели. Пришлось работать полночи и…

— Мне все равно, чем ты занимаешься по ночам! — рявкнула мачеха. Лицо её налилось нездоровой краснотой. — Если ты не успеваешь закончить порученные тебе обязанности днем, значит, ты медленно двигаешься или отлыниваешь, слоняешься где попало. И это твои проблемы. А я спустилась сюда в такую рань, чтобы узнать: где. наш. завтрак⁈

Три фурии, одетые в шелковые, расшитые по последней моде павлинами, халаты с ненавистью уставились на перепачканную в золе девушку.

— Будет подан через пятнадцать минут, — присев в книксене, отчеканила Золушка.

Гордо вскинув голову, мачеха развернулась на каблуках комнатных туфель и поплыла к лестнице для прислуги. Две её дочки старательно, но неуспешно копируя её походку, заторопились следом.

«Вот почему я ихне услышала», — догадалась Золушка.

Дверь, ведущая в коридор первого этажа, скрипела при открывании. Золушка никогда её не смазывала, чтобы слышать, если к ней подкрадывались лихие родственницы. Их шутки были частыми и злыми, поэтому приходилось постоянно быть начеку. Да и зимой, чтобы затопить камины, она поднималась в спальни мачехи и сестер очень рано. Делать это нужно было бесшумно, чтобы не потревожить спящих мегер. Потому петли двери, ведшей на лестницу прислуги, Золушка натирала гусиным жиром и пользовалась только ею.

«Наверное, Тория заметила это и подговорила мать прокрасться сюда по ней».

Золушка взглянула на старенькие ходики, висевшие на стене. Они были вырезаны из дерева и имели форму совы, а качавшийся маятник заставлял глаза птицы смотреть то влево, то вправо.

— Ну так и есть! Совсем я не проспала, у меня в запасе еще десять минут. — Золушка повернулась к закрывшейся за сестрами двери и, смешно сморщив милый нос, показала язык. — Вредины, — тихо проворчала.

Бросив в печь мелко нарубленные щепки, она разворошила затухшие угли огромной кочергой.

Несмотря на полную несправедливости тяжелую жизнь, Золушка была оптимисткой. Пара пощечин, окрасивших в ярко-розовый цвет бледные, словно у фарфоровой куколки, щечки не могли испортить ей настроение. Ведь сегодня пятница, а по пятницам и средам в особняк на Южном холме приходил учитель танцев.

Золушка подхватила медный чайник и поставила его на плиту. Потом быстренько спустилась в погребок и принесла холодный кувшинчик со сливками, колбасу, сыр и приготовленные вечером пирожные. На огромный серебряный поднос она поставила сервиз из розового фарфора, который мачеха желала видеть по утрам, и белые тарелочки с завтраком.