Книга Не мужик - огонь!, страница 32 – Светлана Нарватова, Яна Ясная

Если до этого мне было совершенно понятно, как поступить (идти в холл, там стойка с клюшками для гольфа), то теперь я растерялась: что делать? Рявкнуть, что он обнаглел — хозяйничать на моей территории? Изумиться, что у него, оказывается волосы уцелели, совсем коротенькие, темная щетка, но тем не менее? Потребовать, чтобы он немедленно убирался вон?

Я выбрала дождаться завтрака.

Ведь все прочие варианты я успею реализовать, когда поем, верно?

И оплечье, выбравшее именно этот момент, чтобы блеснуть на плече у Зака, стало дополнительным аргументом в пользу этого решения.

Я сама не заметила, как подошла к нему (к браслету! — ну и к Заку, на которого тот был надет) ближе. Некоторое время рассматривала знаки на нём. Некоторые были общими для него и его собрата из нашего музея: Ладья Вечности, символ вечной смены дня и ночи; Уаджет — защита от всех напастей; схематичное изображение Амона Ра и его символ Анкх — знак вечной жизни. Но кое-что в росписи отличалось. В первую очередь бросался в глаза крупный знак Бенну, который был крупнее остальных символов. Металл, из которого была выполнена эта имитация, идеально притворялся старым египетским золотом. Чуть грубовато обработанным в манере периода Нового Царства, с убедительными неровностями — никакой абсолютной гладкости и совершенной полировки изделий нынешних ювелирных производств.

Оплечье так и манило, звало притронуться… И, не удержавшись, я легонько коснулась его. Кончик ногтя клацнул по металлу. Я любовно погладила рельефную поверхность подушечкой пальца.

Зак замер. Как был — наперевес с лопаткой, которой переворачивал бекон. Широкая спина закаменела. И, не поворачиваясь, напряженным голосом попросил:

— Будь добра, не делай так больше без разрешения. Особенно с незнакомыми мужчинами. Я слышал, как ты подошла, и знал, что ты стоишь за спиной. А кто-то более нервный мог бы сделать резкое движение. Или расценить твое любопытство как приглашение.Впредь, пожалуйста, будь осторожнее.

Я возмущенно поджала губы: он спрашивал разрешения, прежде чем на моей кухне разное хватать?!

И из вредности провела по оплечью ногтем. Вышло с тихим скрежетом и стуком всякий раз, когда ноготок слетал с возвышения.

Зак отреагировал так, будто я провела по его голому плечу: судорожно вздохнул. Шумно выдохнул.

А я нежным голосом сказала:

— Знаешь, а я ведь уже видела этот браслет раньше. На обгоревшем трупе.

Марша

Гость стремительно обернулся, и я остолбенела: я ожидала увидеть вчерашнее страхолюдище, но передо мной стоял нормальный человек. Без бровей и ресниц, и потому страшноватый — но что я, людей без бровей и ресниц не видела? На раскопках, куда вывозят студентов-археологов, и не такое увидишь, некоторые из них совершенно не умеют соблюдать правила пожарной безопасности и дистанцию при эксплуатации костра!

Да и красным, будто обветренным лицом, с сухой, натянутой кожей и потрескавшимися губами человека, проведшего лучшую часть детства на раскопках на Ближнем Востоке, не смутить.

Растянувшуюся в бесконечность долю мгновения Зак не дыша смотрел в никуда: узкое кольцо радужки — а остальное расширенные зрачки. Потом заморгал, перевел дыхание. Уставился на меня:

— На что ты намекаешь? Полагаешь, я мог снять ценную вещь с покойника?