Книга Не мужик - огонь!, страница 34 – Светлана Нарватова, Яна Ясная

— Браслет тот же самый, — отрезала я. — И это возвращает нас к предыдущему вопросу.

— Я не знаю, что тебе на него ответить, — Зак сказал это очень искренне, с неподдельной досадой. Даже от кружки с кофе оторвался, чтобы в глаза мне посмотреть — и лучше бы не смотрел, скажу я вам, все же взгляд без ресниц, это… Ну, не то что прямо “бр-р-р!”, но не эстетичненько.

Я покивала с умным видом.

— Угу, понятно. Скажи,а ты в зеркале себя видел? Вот прям где-то с того момента, когда вскрыл мой холодильник?

Кажется, мне удалось его удивить. Потому что Зак, снова уставившийся было в кружку, опять вернул внимание ко мне.

— Да где б я его нашел?

— Ну, например, в холле у входной двери. У меня оно там висит. Слушай, а как быстро заживают ожоги, ты не в курсе случайно? Ну, вот в норме чтобы?

Взгляд Зака стал откровенно настороженным — похоже, он понимал, к чему я веду.

— Зависит от степени, насколько я знаю… А что?

— Навскидку — третья. Хотя я не специалист, конечно… Но пусть будет третья. Условно.

Он завис. Покачал кружку в руках (ну и дурак, весь кофейный осадок со дна поднял).

— Я так-то тоже не специалист. Но если навскидку, условно… Месяца полтора, наверное. Вряд ли меньше.

— Ага, — я снова покивала. — А всякие там рубцы, струпья… ожоговые язвы?

— Не знаю. Я могу только предположить, что долго, возможно, самостоятельно не сходят никогда, иначе зачем бы тогда пострадавшим от огня приходилось прибегать к пластической хирургии. — Теперь он смотрел на меня пристально, не отводя взгляда. И голос звучал напряженно. — А что?

— Да ничего. Просто вчера ночью ты был в них весь. В рубцах, струпьях и язвах в смысле. И волос, кстати, у тебя не было.

— Если ты ждешь объяснений…

— Никаких “если”! — Я энергично перебила вкрадчивое вступление Зака. — Я их жду. Я имею право знать, в какую горячую воду влезла, впустив тебя в дом.

— Я сам вошел…

Я отмахнулась от его ворчания:

— Отнюдь. Это я впустила тебя в свой дом — не вызвав полицию в тот же момент, как тебя увидела.

— И я очень тебе за это благодарен! Поверь, я ценю то, что ты для меня сделала, и обязательно компенсирую тебе все неудобства!

— Очень пылкая речь. Очень. Жаль, что мне уже не двадцать лет — в двадцать я бы обязательно повелась. А сейчас мне нужны ответы. И если ты продолжишь юлить и изворачиваться…

Не знаю, что он подумал. Возможно, решил, что в этом случае я таки схожу за клюшкой для гольфа, но увиливать наконец перестал.

Вздохнул. Признался:

— Знаешь… первая и самая простая версия — что тебе показалось.

— Верно. Но если ты начнешь меня в ней убеждать, я тебя выгоню прямо сейчас.

И это в лучшем случае, честное слово. Потому что расшатанные вчерашними копами нервы— не шутка, и я устала от того, что меня все убеждают, будто я истеричка и у меня галлюцинации. Настолько, что уже готова поддаться и закатить истерику, и это никому не понравится.

Зак улыбнулся углом рта. Сухая кожа натянулась, пошла мелкими складками, я представила, как ему должно быть неприятно от привычных мимических движений, и меня передернуло.

— Верю. К тому же, она не объясняет кой-каких деталей… Например, того, что я и сам видел всё то же, что и ты. Так что следующая из логичных и наиболее вероятных версий — это был грим.

Я взглядом выразила весь свой скепсис по этому поводу. Ну если попробовать предположить, что это действительно был грим…