Книга Не мужик - огонь!, страница 54 – Светлана Нарватова, Яна Ясная

— Мне действительно не нужно тащить с собой это всё! — Марша закопалась в свою сумку с головой, и я испугался, как бы её туда не засосало. А я в таком невментозе, что даже вытащитьеё не смогу. — Я оставлю тебе пару книжек. Как раз о Хат.

— С картинками? Книжки — с иллюстрациями? — пояснил я для недоуменной Марши.

— Иллюстрации там, конечно, есть. Немного. Диаграммы, например. Это монографии.

Очень хотелось сказать: вот и вези их Пирсу, пусть качает лобную мыщцу. Но не стал. Вдруг к вечеру мозг включится?

Кто мне запретит верить в чудо?

— А! Ну монографии — это вообще другое дело! — изобразил я радость. Я же всю свою жизнь мечтал читать монографии! Для того и пошел в детективы!

— Только учти: если я внезапно обнаружу на книгах масленый след или крупицы муки, ампутирую всё лишнее тупым ножом. Поскольку люди, не умеющие обращаться с книгами, не должны оставлять потомство.

Она с торжественным видом протерла чистой салфеткой горизонтальную поверхность ближайшего шкафчика и благоговейно разложила там три книги.

— А…

Я даже про себя вопрос сформулировать не успел, но уже получил ответ:

— А если всё же налажаешь, можешь точить ножи. Это хоть как-то облегчит твою участь.

Марша

Я села в машину, прижала телефон плечом к уху и провернула ключ в замке зажигания. Замерзший за ночь фордик проснулся, чихнул мотором, прокашлялся и затих, давая понять, что погода ему не нравится. А что поделать, милый, мне не нравится тоже — но мы с тобой не властны над погодой дружочек. Ну-ка, давай попробуем еще раз!

Фордик снова чихнул, однако со второй попытки завелся и затарахтел мотором на холостом ходу — и как раз в этот момент абонент ответил на звонок.

Прекрасно, теперь, пока мой старичок греется, я как раз успею поговорить!

— Мам, привет! Как у вас дела?

— Здравствуй, дорогая, — Мамин голос звучал привычно спокойно, значит, дома более-менее хорошо, и бабуля держалась в рамочках. — У нас все прекрасно.

— “Прекрасно”? — А вот в этом слове мое чуткое и многоопытное ухо сразу уловило сомнительные интонации.

— В некотором роде — да. Твоя бабушка, дорогая, поссорилась с подругами и у нее отменилась поездка в Нью-Йорк на уикенд.

Фордик к этому моменту, пожалуй, уже достаточно прогрелся. Будь погода пристойной, я бы, может, и рискнула вывести машину с подъездной дорожки и, не прерывая разговор с мамой, шагом поехать в сторону шоссе. Но искать приключений на разбитой дороге, засыпанной нетронутым, пусть и активно тающим снегом, дураков не было.

Я откинулась на спинку водительского сиденья (ауч! Да когда ж ты прогреешься!) и, не скрывая скепсиса, уточнила:

— А “прекрасно” это потому что?..

— Потому что по этому поводу мы с твоим папой приняли приглашение старых друзей и едем к ним в гости.

— На весь уикенд? — понятливо предположила я.

— На весь уикенд! — торжественно подтвердила она. — Так что и от маминого непростого характера есть польза: разве Роберта иначе куда-то вытащишь?

Уж кто бы говорил о непростом характере! Я неопределенно хмыкнула: папа — домосед. Маме, с ее жаждой светской жизни, было трудно это переносить. Но она особо и не терпела: просто тащила папулю за собой, как эвакуатор машину должника. Я папу отлично понимала и молчаливо поддерживала. Правда, очень, очень молчаливо, так что пользы отцу от моей поддержки было чуть.