Книга Волчья Ягодка, страница 126 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Марьюшка, у тебя время есть ещё, а у жениха и невесты сегодня решается. Так что и правда, пора. Должен тебя спросить, ты всё твёрдо решила? — вижу на её лице смену эмоций: обиду, гнев, губы дрогнули. — Не гневись милая, нет у меня в тебе сомнений, но спросить должен.

— Хоть сейчас можешь кусать, — всё ещё во власти недавней обиды голос её звучит возмущенно и с вызовом. Тонкие пальцы отбрасывают волосы, открывая округлое плечо и нежную шею.

— Сейчас не стану. У нас своя будет свадьба. Неделю вся стая гулять будет, обещаю. Как положено, и сватов к тебе зашлю, и игрища свадебные устроим, — тянусь, чтобы коснуться надутых губ своими. — Не хочу тебя лишать всего этого.

— К кому сватов— то, нет у меня никого. Да и разве можно сюда людей?

— Нельзя, душа моя. Потому и затеял этот разговор. Невеста скоро придёт.

— Сюда? Зачем? — встрепенувшись, рыщет глазами по комнате, уже мысленно одеваясь, видать. Ох уж эти девочки…

— Так, ведь человечка она, никого нет у неё здесь. Покровительства придёт просить.

— У тебя?

— У нас, Марьюшка. У нас. Будем мы ей защитой перед богами здесь, да ежели случится что за детишек их в ответе. Это как крёстные родителиу людей.

А самому страшно, не спасует ли перед ответственностью такой. Одно дело, когда тебе говорят, что вот все эти люди на твоей совести, а другое, когда реальность в дверь стучится. Хотя после Вельки верю, что справится со всем.

— А что делать надо? — боится. Волнуется, но сомнения во взгляде не от малодушия. Чувствую, что оплошать страшится, меня подвести и людей. Тяну к себе, поглаживая успокаивающе обнажённую, напряжённую спину.

— Не переживай, радость моя. Всё будет хорошо. Я в тебя верю всею душой, и стая давно уж приняла.

Когда в дверь стучат невеста и две старшие женщины из наших, свахи её, мы с Марьей уже готовы. Одеты в традиционные наряды. У неё платье белое, с красной вышивкой. Должно красное быть, так ведь незамужняя перед богами ещё… Всё наперекосяк у нас. У меня рубаха красная, с чёрно— белым узором по вороту и кушак вышитый чёрный. В руках белое полотно на манер савана. Отец на дочь надевает его, как символ, что для девичества умерла она, переходит в новый статус замужней, зрелой женщины.

Невеста подходит к нам с Марьей, нерешительно кланяется в пояс, свахи поодаль подбадривают кивками и тихим шёпотом.

— Сиротка я отныне, нет у меня никого в этом мире, будьте мне заступниками перед Богами, — слаженно проговаривает необходимые, обрядовые слова, протягивает Марье вышитое полотенце, как хозяйке дома родительского, — Маша несмело забирает полотенце из рук.

— Принимаю дар твой и жизнь твою.

Невеста опускается на колени, склоняет голову, и я накрываю её саваном, "прощаясь".

— Отпускаю тебя, дитя. В новый дом и новую жизнь. Будьте счастливы во славу Богов, живи по законам предков и не посрами имени своего, отца своего и мать.

Свахи, подбежав, помогают невесте подняться. До самой свадьбы никто, кроме женщин и подруг без савана её не увидит уж. Жених с неё снимет покрывало сам. И будет то символом возрождения в новом статусе и принятием её жизни в руки мужа.

Невесту уводят, а я обнимаю Марью. Руки её вспотели от волнения, стоит бледная, тетивой натянутой.

— Горжусь тобой, любимая. Наградили меня боги истинной с большим сердцем и чистою душою, до последнего вздоха буду им зато благодарен. А теперь пора тебе. Весь день будем порознь, до самого обряда не увидимся. Я волка должен опустить и круг замкнуть от чужих. Чтов свадьбе нет посторонних на наших землях.