Книга Волчья Ягодка, страница 24 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Так, — мысленно даю себе оплеуху, а вслух проговариваю, — сбавляй, Машка. Благодаришь за заколку, вежливо просишь отвезти в город. Все.

От небольшой компании мужчин отделяется знакомая фигура. Сердце совершает кульбит, подскакивая к горлу и тут же, кулем падает… между ног, расплываясь горячей патокой.

— Бля— я, херовый ты советчик, сердце, — шиплю сама себе, нервно вытирая вспотевшие руки о юбку платья.

Чем ближе он подходит, тем больше я нервничаю. Все же… Все же что-то не так с нами.

Со мной. Та самая химия что ли включилась? Почему от взгляда этих карих глаз ведет, как малолетку? Щеки краснеют и неловко очень… и бли— ин, я же растрепанная вся.

“Потому что ты хочешь ему понравиться, дура”.

Подвисаю на этой мысли. Хочу?

Да!

Зачем?

Я… не знаю… просто… все странно очень, необъяснимо и волнующе. Как будто точно в юность провалилась “полталом, бля, как Кощей”.

Директор подходит, близко— близко и я вмиг робею, отвожу взгляд, потому что все это… кубики пресса, тонкая дорожка волос от пупка вниз, прячущаяся за резинкой штанов. Все это… неожиданно слишком волнует, а в голове звенит: “Слушай свое селдце”

— Не халтурь, орел! — проходя мимо, заметил, что подмастерье мой ленится откровенно.

— Так ведь шесть утра, Сергей Захарыч! Глаза еле разлепил, — пожаловался парень, но приладился плотницким топором к бревну.

— А нечего ночами на луну выть, — хотя, чья б корова мычала. Сам за ночь не сомкнул глаз. Так и просидел до рассвета на крыльце — зашел в дом, только чтобы аккуратно на тумбочку гостье заколку положить. Приоткрыл тихонько дверь, еще за нею набрав полные легкие воздуха. Просто не дышать и не смотреть. Мазохист я что ли? Как потом уйти, не протянуть руку, не коснуться ее сонной. А я обещал. Ей и себе обещал — что пальцем не трону. Хочет она назад — пусть идет. Второй раз на одни грабли не наступлю.

Я все понимал, конечно, что зверь уже ее учуял, что назад для меня пути нету и после ее ухода начнется невыносимая эта ломка. Я помнил ее хорошо. Тягучую, обволакивающую тоску, нежелание даже выходить из сруба. Да и обращаться человеком тоже. Только бежать куда— то, не разбирая дороги, пока не отнимутся от усталости и онемения лапы… Приступы злости, яркие, неподвластные контролю вспышки гнева обиженного, брошенного зверя. Дикого, совершенно при этом не созданного жить одиночкой. Это только в сказках серый волк всегда один. Сильный молодняк, вроде Ивана, бывает, отбивается от стаи, но не чтобы коротать век бобылем, а найти более слабых и стать там вожаком. Волк не выживает один. Просто не создан для этого. И я понимал уже сейчас — что осталось немного. Хороший урок мне преподали боги. Всегда говорил этим дурням, что судьбы не обманешь. Это ведь Олег с Киром договорился, когда я за грань ступил. Я, намучившись, уже тогда был готов принять данность. Себя не жалел — только стаю. На том и вернул меня Кощей — чувством долга поманил. Нет у меня пока вожака на замену, кому не страшно оставить баб да детей на попечение. Тогда не было и сейчас не появился. Ване еще не хватает опыта. Ему бы годков десять пятнадцать еще… Но у меня нет этих десяти. А Олег… Да за ним самим глаз да глаз. Защитник он хороший, а Альфа — как дойная корова из верблюда.

Сняв с плеча балку для балясины, пристроил на двух пеньках, чтоб удобнее работать, достал из— за уха простой карандаш, размечая будущий резной лист.