Книга Волчья Ягодка, страница 90 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Спасибо, — помолчав какое— то время, Марья все же снизошла до благодарности, совершенно, при этом лишней. Вместо ответа поднялся, протянул ей руку.

— За несколько часов вода полностью растворит яд в организме, а пока тебе лучше бы поспать. Идем, отведу тебя к Полине, раз уж у нее тебе жить приятней.

А сам не могу глаз от нее оторвать. Мокрое тряпье облепило тело, соски вздыбились, волосы налипли на соблазнительный изгиб шеи… И запах Севы. Волк внутри рвется стереть его собой, пометить, чтобы уж теперь точно больше не нашлось смельчаков и самоубийц к ней близко подойти.

— Если к вечеру будет все хорошо, отвезу тебя в “Кости”, ты же вчера просилась очень. К подруге твоей Кирилл пришел, ей пока будет не до нас всех. Так что тебя тут большеничего не держит.

Я прав?

И вроде бы все уж друг другу сказали, но непрошеные слова лезут из глотки — хоть кулаком затыкай!

— Кто у тебя остался в городе, Марья? — если никого, то почему ты так туда рвешься? Что ж вам там медом всем намазано? Много хорошего там, кроме мусора и бетона?

— Что ты себе придумала? Что мужик, если ему женщина приглянулась, куда угодно за ней пойдет? А я такой, сволочь, гордый, что тебя под себя ломаю? Не могу я уйти, Марья! Нельзя мне надолго отлучаться. Подумай, что стало бы с Велькой, не будь я рядом. Знаешь, что стало бы с тобой? После эйфории тебе было бы очень больно. Яд через час всасывается в организм и начинает разъедать все изнутри. Буквально. — Осознала, зрачки расширились, заполнив чуть не всю радужку. А меня от этого в пот бросило и все свело в тугой узел. — Не могу я вот так взять и бросить их ради эгоистичного своего счастья.

Мотнул головой. Ну как можно не понимать таких вещей.

— Разве вы все не хотите надежного мужика, чтоб положиться и как за каменной стеной? Так если я повернусь и уйду ради тебя, какая ж это ответственность? На что тебе такой, который за юбкой, как пес на поводке, всех их предать готов. Сможешь ты сама после подлости этой мне доверять?

Вздохнув, досадливо махнул рукой. Толку воздух сотрясать.

— Вот что я тебе скажу, душа моя. Нужен тебе такой, как там: “грубый и неласковый”,— передразнил недавние ее слова, запали в душу, чего скрывать, — придется принять и лес, и стаю, и все то, что тебе так противно. А нет — так не трави душу. Уезжай.

— Не трави мне душу, скрипка, — задумчиво бормочу строки из припева известной песни, — ведь любовь моя так близко. Но не знаю, как начать, о любви ей рассказать…

Что ж.

Вкладываю свою ладонь в его протянутую. Серёжа рывком поднимает меня на ноги. Замираем, словно зависая друг в друге. Мой "грубый и неласковый" мужчина, одним своим прикосновением, запускает табун мурашек по телу. Ёжусь, с неохотой убирая ладонь из его горячего, твёрдого захвата.

— Замёрзла, — нагло вру, находя правдоподобное объяснение своей реакции, тогда как на самом деле меня ведёт от его близости до мелкой, покалывающей дрожи, — пожалуй, стоит переодеться.

Обхожу по дуге, возвращаясь к расстеленному пледу, где примостилась сменная одежда. Сев на корточки, подхватываю сарафан, тем самым сбегая от ответов на все его вопросы, от слишком большого искушения прижаться к нему всем телом, снять с нас двоих мокрые тряпки и согреться совершенно по— другому. Что за магия такая? Тоже этой их, Дивии, проделки? Несмотря ни на что, он для меня самый лучший мужчина на свете. Замираю, так и не сняв холодящую тело "ночнушку".