Книга Кости. Навье царство, страница 50 – Мию Логинова, Алана Алдар

— Благо печать хорошо работает, — вздохнула изба. — Якимушка, отойди в сторону, касатик, стол вам накрою.

Ворон послушно перепрыгнул на спинку стула. Столешница заискрилась, засветилась мягким светом, очищаясь от крошек. С бокового шкафчика выпорхнула скатерть с вышитыми цветами и символами, раскрылась в воздухе белым облаком, плавно накрывая столешницу. Словно из ниоткуда появился заварник с ароматным чаем, блины, сметана, мёд и варенье в аккуратных вазочках. Серебряные ложечки, мягко опустились в лакомства.

— Кушать подано, — отчиталась изба.

Ворон и кот взобрались на стол, каждый к своей чашке. Прихлебывая чай да закусывая блином со сметанкой, в котором сметаны было, несомненно, больше, Васиссуарий Венедиктович заметил:

— Пусть Ладомила и не хочет трогать эту тему, надеясь защитить внучку, но в целом согласен, молчать дальше уже невозможно.

Смачно потянув чай, Яким поддакнул:

— Мы не должны забывать, что Ядвига хоть и родилась в Могилёв — Кощееве, но прожила здесь неполных три года своего детства, а потом бывала только наездами. У нее обязательно появятся вопросы.

Изба тяжело вздохнула.

— Скрывать от Ядушки дальше опасно. Кощеевым духом от нее несло за версту… Что делать будем? Яге скажем?

— Нет, — проголосовал кот.

— Нет, — поддержал ворон.

— Согласна, — подытожила изба. — Помню — помню, какой может быть Яга в гневе! Уберу все запахии одежку простирну.

— Но поговорим обязательно, — заключил Васиссуарий. — Все темнили, как могли. Прежде я мирился с таким положением вещей. Но больше не могу. Лучше от родных пусть правду узнает, чем ей ТАМ поведают.

— Согласен.

— Нельзя больше скрывать, — вновь единогласно проголосовала магическая братия.

— Всему своё время, — голос Яги, стоящей на пороге кухни, испугал всех. На ровных лапах, кот подпрыгнул на месте, смешно топорща хвост и шёрстку. Яким подавился чаем и закашлялся, изба вздрогнула. Посуда жалобно тренькнула в шкафчиках.

Ладомила хмыкнула.

— А что это у нас тут за партсобрание магических существ да без председателя? Бунтовать вздумали?

— Матушка, — залебезила изба, — да мы тут чайком балуемся, просто разговариваем.

— Ну да, ну да, — Яга прошла на кухню, бухнув на стол полные трав сумки. — Разбери да по местам развесь.

— Конечно, конечно, — промямлила изба.

Сумки исчезли. В кухне осталось только трое.

Баба, сложив руки под грудью, строго рассматривала двух помощников.

— И кто из нас тут Яга?

— Ты, родненькая, — тихо ответил Яким.

— Вот и я думала, что я. А смотрю, что Васька вроде Бабой себя возомнил. Сказала вам, не трогать Яду, близко к ней не подходить, чтобы духа вашего не было рядом! — в кухне потемнело в раз. Ладомила, что давно пост Бабы Яги держала, разом изменилась: из милой, приветливой старушки превратилась в старую каргу — морщинистую, злую. Пальцы на руках истончились, удлиняясь, вместо ногтей, пропустили скрюченные когти. Прошаркав костлявой ногой к столу, подцепила пушистый подбородок кота, заставляя того смотреть прямо в ее черные, без белка, глаза.

— Васька, следи за внучкой, да место свое знай! Или забыл, кому жизнью обязан?! — гремело замогильным голосом. — Кто выхаживал тебя, ирода окаянного, после отравы человеческой? Кто разумом наделил и магией?

— Ты матушка, — прошипел кот, не смея вывернуться из захвата. Коготь Яговский был смертельно опасен. Всего лишь один, махонький порез, одна капелька крови и не лежать ему на лежаночке, да не миловаться солнышком.