Книга Академия СКАТ: между нами космос, страница 46 – Мию Логинова, Алана Алдар

Ирвин хмыкает, не поддаётся на провокацию:

— Тебе напомнить, Йенни, что для этого нужны двое? И ты сама урчала голодное "ещё".

Собственное имя, уменьшительно-ласкательное, пусть и сказанное презрительным тоном, звучит музыкой.

— Ты… просто не понимаешь!

— в самом деле не понимаю, как же так вышло, что ты динамила Дана четыре года, а передо мной расставила ноги за три секунды?

Вот оно. Тот самый удар, та самая боль, которую я ждала. Он не нанёс его физически, но мастерки сделал словами.

Пресловутые бабочки в животе, опалив крылья о горящие лезвия фраз, вспыхнув, опали пеплом, погасив тот внутренний свет, что дарила наша близость. Стало темно и сыро. На глаза набежали слёзы.

“Твою звезду, только этот идиот и может заставить меня плакать!”

— Зачем ты здесь, Рин? — шепчу, опустив голову. — Я сожалею. Каждую секунду думаю о том, что произошло, и сожалею. Ты последний мужчина во всей Вселенной, забрось нас кто на планету Соло, с кем бы я решилась разделить постель. Я бы ни за что в жизни…

Слова прервались от того, как Берг с силой тряхнул меня за плечи, словно сломанную куклу, правая ладонь взметнулась вверх, ложась на затылок. Захватив моиволосы в кулак, Ирвин заставил поднять голову и посмотреть на него:

— Ты ему сказала? — цедит сквозь стиснутые зубы, сканируя меня взглядом, останавливается на губах.

— Не понимаю. Это надежда, что за тебя всё сделает женщина или…

Горячий выдох дурманит голову, и я замолкаю, забыв, что хотела сказать. Ловлю его дыхание жадно, наполняя собственные лёгкие, всю себя, словно он мой источник кислорода и если сию минуту не получу свою дозу — умру. С болезненным стоном, принимаю жёсткий поцелуй. Он не похож на поцелуй Дана. Нисколечко. Его поцелуи были разными: робкими, неловкими, нежными, даже извиняющимися. Но такими… никогда.

Как будто мы принадлежим друг другу, знаем все потаённые углы и секреты. Наши языки сплетаются в танце, в слаженном едином ритме. Мы пьём друг друга, умираем и рождаемся заново в чувственной жажде, что дарит нам наказание и прощение одновременно.

Ирвин Берг — моя жизнь, моя отрава, моя погибель.

Как будто во мне поселилась ещё одна сущность. Совершенно незнакомая мне, алчная, жадная, эгоистичная. Её интересует только этот мужчина и близость с ним. Её голос нашёптывает и подстрекает: “понянуть его за плечи вниз, улечься прямо на пол и стать его полностью. Здесь и сейчас”.

Это… отрезвляет.

Твою звезду, где же твоя воля, Йен?

Ты и так отдала себя врагу, а сейчас готова в коридоре общаги, не опасаясь свидетелей, на полу повторить?! Холодный, липкий страх заполняет тело, проходится судорогой, разнося по нервным окончаниям панику и осознание: я готова для него всегда и везде. До икоты противно!

Вялыми, дрожащими руками, что только что сжимали со страстью его плечи, пытаюсь оттолкнуть Ирвина, который так же, как будто бы немного не в себе. Не знаю, как мне это удаётся, но я отскакиваю в сторону, в то время как хвост отчаянно цепляется за его предплечье и на долю секунды мне даже кажется, что ему от этого также кайфово. Его взгляд… Квазар! Зачем ты смотришь на меня так, Ирвин!

— Я ничего не сказала Дану, — шепчу тихо, тяжело дыша. — Ты же за этим пришёл? Узнать не проболталась ли я.

— Он пролетел по коридору сверхновой, — буравит меня взглядом. — Что-то же ты ему сказала.