Книга Академия СКАТ: между нами космос, страница 86 – Мию Логинова, Алана Алдар

— Так? — спрашивает он.

Молча киваю, прикрыв глаза, потому что… в них наверняка можно прочесть сейчас многое. С каждым новым поглаживанием тело и хвост расслабляются. Я и сама чувствую, как захват — удавка на его ноге слабеет, кольца распутываются, опадая в полном блаженстве. Поспешно тяну хвост на себя, чтобы, чего доброго, не принялся за своё.

— Я знаю, насколько тебепротивно, — наматываю хвост на локоть. — Наша раса и вот это вот всё, поэтому, спасибо и прости, что приходится терпеть и… трогать.

— Йен…

— Все хорошо, Рин. Иди. А я, — оглядываю пещеру, — пока не наступил новый приход, хотела бы ополоснутся.

Отворачиваюсь, как только он поднимается. Когда учишься в военной академии на наготу не обращаешь внимания, общие душевые и раздевалки, разные виды полевых условий в симуляторных, но это ОН. Вернее, раньше у нас тоже были общие учебные миссии и занятия, тот же бассейн, но теперь все иначе.

Вслушиваюсь в тишину, когда остаюсь одна, не решаясь нарушить ее даже судорожным вздохом. Никогда раньше не задумывалась о том, что тишина тоже имеет звук: гулкое монотонное гудение, эхом раздающееся в голове и прерываемое лишь далекой капелью родника. Некоторое время, внимательно прислушиваюсь, концентрируясь на внешнем, восстанавливая внутренний баланс.

— Всё, Йен. Дело сделано. Теперь дело за малым — выжить. Поднимай задницу и марш мыться.

Пошатываясь и кряхтя, как старая бабуля Мэйерен, то и дело хватаясь за стены, шагаю к роднику. Интересно, как долго тонкая струйка, прокладывая путь в горной породе, выбивала своё право на существование в этой пещере? Сколько ей потребовалось, чтобы сформировать природную чашу, в которой теперь скапливалась чистая, ледяная вода?

Сколько мне понадобится на то, чтобы смирится с тем, что мой истинный презирает мой вид?

Следующая полоса отката накрыла меня как раз к моменту возвращения к лежанке. Поход к роднику и назад отнял все мои силы и, в этот раз, я с радостью погрузилась в объятия обморока.

Сколько времени провела в бреду не знаю. Временами, удавалось прийти в себя, сознание то возвращалось, то снова уплывало, не позволяя схватиться за него. Тяжёлая темнота не отпускала, лишь изредка обжигающий холод родниковой воды и шершавость какой-то тряпицы, которой обтирали мое тело позволяли вынырнуть из черного морока принося с собой непроизвольное чувство паники, о причинах которой я не могла вспомнить. Меня куда-то носили справить нужду, где-то мыли и вновь укладывали на совершенно неудобную, коюлючую кровать. От попытки сконцентрироваться и рассмотреть свою сиделку, в голове начинало все плыть, и сознание вновь погружалось во мглу. Я периодически ощущала себя как нечто большоеи тяжёлое, то кроме понимания, что я все ещё существую, не чувствовалось больше ничего. Не знаю, как долго я моталась, словно щепка в водах Акияна, из одного состояния в другое, но в конечном итоге мне все же удалось зацепиться за реальность и открыть глаза. Осмотреться мешала мутная туманная пелена перед глазами и тусклый свет вокруг. Попытка проморгаться сориентироваться не помогла, зато обеспечила головокружением и тошнотой. Прикрыв веки и дождавшись когда, вселенная перестанет двигаться, наконец-то вспомнила где мы и кто я.

— Рин?

— Я здесь, — совершенно уставший, безэмоциональный голос. Вот кто ухаживал за мной все это время.