Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 124 – Мию Логинова, Алана Алдар

– В одном Бригитта права, этот танец листиков уж точно ещё долго не забудут.

На танцевальной площадке, в самом её центре, сооружено нечто похожее на сноп, от которого на тонких нитях к крыше сцены и близлежащим деревьям тянутся невидимые нити, увитые разномастными, как будто бы парящими листьями. Музыка, ещё пока тихая, как осенний ветер, звучит чарующе, перезвоном колокольчиков и тихим пением скрипки приглашая к танцу. Первые пары, став в шахматном порядке, принимаются плавно кружить по площадке, лёгкие и невесомые. Через несколько кругов музыка замедляется, и вдруг, словно по мановению невидимой рукивоздушной стихии, лежащие на полу листья, поднимаясь с золотистого ковра на полу, кружатся в воздухе, подтанцовывая парам. Они плавно опускаются, соприкасаясь с полом, а затем поднимаются вновь, словно взмывают в небеса. Это сигнал к нашему выходу. Ещё две девушки, готовящиеся к выходу вместе со мной, тихо перешёптываются и фыркают, всё никак не “перемолов” мой наряд. Выдохнув, я жду свой черёд. Первая. Навстречу девушке с противоположной стороны сцены выходит её партнёр. Вторая пара встречается в центре, у снопа, и, сделав причитающийся круг, занимает своё место.

Наш черёд.

Выверенными, отрепетированными движениями я выплываю на сцену под одновременный сдавленный, тихий крик боли из-за кулис напротив. Что за… мысль так и не успевает оформиться, так как на сцене вместо Брэдли появляется Эйдан. Решимость в глазах, а губы растянуты в привлекательной беззаботной улыбке. Под удивлённый ропот зрителей Эйдан ловит меня в свои объятия.

– Что происходит?! – шиплю я не хуже змеи.

– Танец листьев. Давай сделаем это, – шепчет он, уводя меня в стремительный круговорот.

– Где Брэдли? Что ты с ним сделал? Я слышала крик. Это был кристалл вечной боли, да?

– Это был смотанный на дороге кабель от светомузыки, неудачный поворот и сломанная нога. И, между прочим, вместо кристалла боли, я наоборот, накинул на твоего дружка стазис и регенерирующий. Как раз подойдёт до приезда неотложки.

Я должен был поговорить с Люкой. Рассказать ей, что на самом деле сделали мой отец и ее мать. Подло и низко решили всё за нас. Даже не спросив. Вполне обыденно для высшего света. От отца я вполне мог ожидать чего-то подобного, но Гревье? Она разве не должна была возмутиться? Неужели любовь настолько застит глаза?

Всё ещё чувствуя себя слепым и одурманенным новостями, я, не прощаясь, покинул дом. За одни сутки произошло столько всего, как будто прожито не меньше месяца. Назад в академию не хотелось. Отец намекал, что могу остаться дома, что семейный врач подтвердит отравление или ещё какую-то чепуху.

В самом деле. Не ставить же диагноз “нервное” истощение тому, кто и так на особом счету в очереди кандидатов на сумасшествие. Впервые мне не хотелось бросить всё и уехать в Мейнор. Обычно, поссорившись в очередной раз с отцом, я рвался именно туда. В тихий уют застывшего во времени пристанища Беркли. А сейчас… С одной стороны, мама сделала всё, чтобы обезопасить будущее сына. С другой…

– Ты поймёшь, когда сам станешь отцом, – так он сказал, когда дверь уже почти закрылась.

– Значит, никогда не пойму.

В моей голове зреет план. Отчётливый, ясный. Я никогда не заведу детей. Потому что не могу так рисковать. Потому что не желаю своему ребёнку пройти через то, в чём столько лет мариновался сам. Пусть род Мортимеров оборвётся. У нас есть побочные ветви, в конце концов. Тёплое место долго не пустует.