Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 131 – Мию Логинова, Алана Алдар

– Почему мы уже столько веков давимся вашейненавистью? Вы сдохли, и теперь вам плевать. А мы что? Жилы рвём вам на радость? – Я оборачиваюсь туда, где на выщербленной каменной плитке выбили долотом имя и дату смерти. Анна Латимер. – Я верил тебе. Любил тебя. Ты отняла у меня всё! Твоя проклятая ненависть и гордыня! Ты чудовище. Научила своих сыновей ненавидеть друг друга. Разве это мать?!

Перед глазами стоит злое лицо Эйдана, когда он узнал, что я всё это время был в курсе их с отцом тайны. Я всё время думал, а если бы я не был сыном врага, тогда бы он мне доверился? Рассказал бы? Технически мы родственники. Очень дальние. Как там говорят? Через пятое колено. Но мы из одного рода, пусть и носим разные фамилии и вечно грызёмся за этот чёртов кусок земли.

Где-то глубоко во мне всё так же живёт тот скромный, одинокий мальчик, которому нужно было просить разрешение, чтобы подойти к собственной матери. Чуть ли не на аудиенцию записываться через секретаря. У меня не было друзей. Потому что не должно было быть. Только полезные контакты. Только выгодные связи. Навязанная девушка, которую от меня тошнило. Навязанные социальные роли. Навязанное будущее. Я только дважды рискнул идти против воли семьи. В первый раз, когда подружился с Мортимером. Второй – сегодня, при всех просил руки девушки, которая мне не пара по всем меркам. При всех, чтобы родители не могли это замять. Всегда можно замолчать, если разговор был в узком кругу. Огласка была моим шансом. Единственным. Люка мне нравится. Как глоток свежести для того, кто всю жизнь хлебал воду исключительно из болота.

Я надеялся. До последнего думал, что она согласится. Из добросердечия и жалости.

Она ведь такая светлая. Такая открытая. Я в жизни не знал никого более достойного. Никого лучше. Светлее и добрее. Никого такого настоящего. Всё начиналось как игра. Попытка насолить Дану. Желание сделать ему так же больно, как он мне когда-то. Отнять дорогое. Потому что он отнял у меняя лучшее, что было в жизни – нашу дружбу. Просто потому что я был Латимером. Но за короткий этот кусок времени Люка в самом деле проросла в меня. Много ли надо тому, кто вечно жил под гнётом “надо” и выслуживался за ласковое слово. Искренних так можно пересчитать по пальцам. Все хотели дружбы с Латимером. Никто – с просто Максом. Я был ступенькой в карьере, а не человеком. А длянеё не было титулов. Ни статуса. Ни перспектив. Только парень, любивший лошадей и рисовать. И я надеялся, что этого хватит для начала.

Потом бы она непременно узнала меня лучше. Я бы всего себя положил на то, чтобы доказать: я тоже достоин. Её и её любви. Я бы умер за гордость в её глазах.

А теперь, казалось, умер от отказа.

– Я ненавижу тебя, слышишь! Всех вас. Ваш проклятый Малхэм Мур. Латимеров. Мортимеров. Всех!

Я бью прутом по гробницам, луплю так сильно, что от звона и грохота стучит в висках. Руки немеют, и каждый новый замах даётся с трудом, через сопротивление мышц и боль.

От очередного удара по стене идёт трещина. С потолка на плечи сыплется пыль и мелкие обломки камня. Но я бью снова и снова. Пока треск не оглушает окончательно, а потолок не начинает обваливаться. Удар приходится по правому плечу. Я перестаю чувствовать руку и от боли падаю на колени. Нога застревает между двух булыжников, я пытаюсь её вытянуть. Дёргаю, помогая себе левой рукой, но в этот момент ещё камень придавливает бедро. Реальность взрывается болью. Я слышу свой собственный крик, переходящий в хриплое онемение.