Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 51 – Мию Логинова, Алана Алдар

– А то что? – возвращаю ей её же слова. – Думаешь, имеешь право здесь командовать? В этом доме все соблюдают правила. И ты будешь, даже если придётся заставить силой.

– Да пошёл ты! – Пытается достать меня коленом, но ноги путаются в брошенной на полу юбке. Вдавливаю её собой в стену, лишая манёвра.

– Что? Латимер был нежнее? – Запрокинутая голова открывает вид на напряжённую шею и поджатые, подведённые губы.

– Пусти! – Аккуратная, обтянутая водолазкой грудь толчками поднимается и опадает в такт сбитому от злости и неудобной позы дыханию. Люка пытается вырваться и морщится, дёрнув головой. Запутанные в моих пальцах локоны натягиваются сильнее, и с напомаженных губ срывается тихий стон. Что-то во мне срывает вместе с этим звуком. Склонившись, рывком, зло впиваюсь в её неласковые губы.

Не стоило этого делать. Ей тоже не стоило. Бросать мне вызов, нарушать правило вечеров. Неужели так трудно? Жалкие пару часов вечером! Как будто требуют от неё что-то сверхъестественное, постыдное и невозможное. Явиться к ужину вовремя и подобающе одетой, вести себя прилично и хотя бы делать вид, что тебя не тошнит от всех нас. От денег отца что-то не тошнит. Шмотки покупать новые, жить в дорогой, отдельной комнате Мура… всё это по плечу. А ужин пару раз в неделю – нет!

Первые несколько секунд Люка сопротивляется. Губы, жёсткие и настырные, руки мельтешат в попытке отделаться от меня. Всё тело держит оборону, вжавшись с побелку.

Глупая, так только сильнее загоняешь себя в ловушку.

Натянутые волосы, намотанные на кулак, пойманная рука, колено между ног. Рывок и капкан.

Тебе не выбраться, Гревье.

Видно, осознав это, она сдаётся. Обмякшая рука, открытые натиску карающего, злого поцелуя губы… Беззащитные, мягкие, бархатистые. Дрожат под голодными, жёсткими укусами, обдавая жарким, сбившимся дыханием.

Выпустив расслабленное запястье, медленно изучаю изгибы застывшего у стены тела. Упругое бедро, острая косточка давит ладонь. Плоский живот дрожит под пальцами даже сквозь водолазку. Не позволяя себе забыться, жду новой атаки со стороны Гревье, но её губы жадно тянутся навстречу. Неожиданно. Удивительно. Зря.

Подхваченная снизу водолазка уже обнажает затянутую в тонкое кружево белья грудь. Напряжённые соски натягивают ткань, как будто просят ласки. Сминаю их пальцами, перекатываю, как бусину чёток. Люка дрожит, давится тихим стоном и подаётся навстречу. Спину обжигают её несмелые прикосновения, лёгкие и нерешительные, как будто она сама не может поверить, что снизошла коснуться того, кого считает врагом и последней сволочью. Правильно, кстати, считает.

Этот дом хранит много секретов, Люка, но мы тебе не скажем.

Подчиняясь животным инстинктам, склоняюсь, собираясь поймать вторую грудь губами. В глаза бросается родинка под грудью. Та самая, с рисунка Латимера. Отрезвляет лучше, чем вылитый на голову кувшин крутого кипятка. Резко отстраняясь, оглядываю распластанное вдоль стены тело. Красивое, стройное и услужливое. Губы складываются в усмешку.

– Доступная. Вчера Латимер, сегодня я. Коллекцию собираешь, Гревье?Выбираешь местечко потеплее?

Смаргивает. Расширенный зрачок сужается. Растерянная, ошарашенная, дёргает вниз свою водолазку, поспешно прикрывая грудь, но возбуждённые соски выпирают и через ткань.