Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 6 – Мию Логинова, Алана Алдар

– Это твои гости, ты и встречай.

– Они не гости. – Тяжёлый, свинцовый голос выдаёт его настроение куда лучше, чем крики и ругань.

– Тем более. Когда приезжают хозяева, не обязательно выстраивать слуг и всех домашних на крыльце, как мартышек в парадных ливреях. Прошли времена феодализма. Ты забыл?

– Забываешься ты, Эйдан Роберт Мортимер.

Да хоть все мои имена перечисли. Переменить отношение к происходящему это не поможет.

Слуги, обычно стоявшие у дверей столовой, чтобы всегда быть к услугам господ, поспешно юркнули в кухонное помещение, ощутив, видно, что грядёт буря.

– Вам ли обвинять сына в забывчивости, сэр. – Знаю, что наигранное выканье его бесит. Так делала мама, когда ещё была с нами и случались семейные ссоры. – Или вы забыли свои клятвы у…

– Довольно! – От удара крупной ладони по столу звенит посуда, и дрожат огни свечей. Зажигать свечи в центре стола тоже велела мама… – Я принял решение, и тебе придется покориться.

– А если нет, то заменишь меня новой, улучшенной версией? Тебе же не привыкать. Так надо было жениться на бабе с сыном, а не с девкой в довеске! – Отодвинув стул, промакиваю салфеткой губы, будто бы это сотрёт след недостойных воспитанного лорда речевых оборотов. Приличия. Честь семьи. Долг. Как я мог этим пренебречь.

– Вернись за стол, Дан.

– Я сыт.

– Ты разве забыл материнские наставления? Приличия важны, сын.

Лучше бы ударил в самом деле. Скрип моих зубов наверняка слышали даже повара. Демонстративно сажусь обратно на стул, только чтобы процедить сквозь зубы, сверля сидевшего во главе стола отца злым взглядом.

– Прошу меня извинить. От духоты мне дурно, боюсь испортить вам ужин. Мне будет позволено завершить трапезу, сэр?

Отцовские ноздри раздувает, как меха в кузнице. У нас в селе живёт кузнец, кстати. Крупный дядька с такими ручищами, что можно кирпичи ломать, просто сжав их в ладони.

– Завтра чтоб был дома. Иди.

Мы оба знаем, что я ослушаюсь. И оба знаем, что мне за это будет. Отец не терпит непослушания и своеволия, а я не терплю, когда приказывают.

– Ты можешь привести лошадь к воде, отец, но как ты заставишь её пить?

– Роберт, выключи музыку, будь любезен. – Мама всегда учила вежливо обращаться со слугами. Может, поэтому её все любили едва не больше, чем принцессу Диану? Вежливая и обходительная даже с конюхом и полотёркой.

– Сынок, то, что ты родился в богатой семье с родословной глубже, чем корни дуба у нашего озера, не делает тебя лучше всех остальных людей, – говорила она. Мне хотелось возмутиться и быть лучше прачек и их сопливых, часто неумытых оборванцев, но угодить маме хотелось больше. Я молчал и слушал. – Лучше тебя делает воспитание, уровень образования и великодушие. Никогда об этом не забывай. – Она так часто напоминала про три кита величия аристократа, что я верил и пытался, но теперь её не было рядом. Привычка осталась, а подпитки верой не хватало. Все эти “спасибо”, “пожалуйста” и “будь любезен” вылетали из рта механически, как шаблонные, не имеющие веса фразы.

Водитель молча протягивает руку, по обшитому бежевой кожей салону авто растекается тишина. Временами её нарушают движения Роберта или Люки, шелест нашего дыхания и тиканье часов на моём запястье.

Сестрица сидит вплотную к заблокированной на время поездки двери. Наверняка чтобы подальше от меня. И правильно. Пусть и впредь держится как можно дальше, в идеале переедет обратно на свою окраину мира и сделает вид, что никогда не была знакома с нашей фамилией. Жаль, этим мечтам не сбыться.