Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 75 – Мию Логинова, Алана Алдар

– Любишь лошадей?

– Только со стороны. Никогда не пробовала кататься.

– А хочешь? – Меня посадили в седло ещё в детстве. Как и у большинства аристократов, пони появился в конюшне к пяти. И учитель по верховой езде, конечно, тоже.Отец и дед – завсегдатаи скачек – даже держали свою конюшню и втайне мечтали сделать из меня жокея, но скачки не мой формат спорта. Грубое, высококонтактное поло куда интереснее с точки зрения физики и, что ещё важнее, задействует логику и стратегию. Меня трудно назвать командным игроком, но руководить в группе и строить варианты взаимодействия всегда нравилось.

Люка пожимает плечами, всё ещё куда более увлечённая удалявшейся вслед за Дуглом Фреей, чем мной.

– Если хочешь, пойдём со мной в денник? Фрея – моя личная кобыла, так что я редко кому позволяю ухаживать за ней. Тем более после тренировки. Не хочу неприятных сюрпризов. Пойдём?

Видя, что Гревье колеблется, я улыбаюсь:

– Если хочешь научиться кататься, то всё равно придётся начинать с ухода. Лошадь должна тебе доверять. А ты – научиться её чувствовать. Иначе никакого контакта у вас не выйдет.

– Удивительно. Похоже, лошадей ты любишь больше, чем людей. – Насмешка в тоне и задумчивый, колкий взгляд делают Люку удивительно похожей на утончённую аристократку, тактично намекавшую тебе, что ты последний остолоп.

– Так и есть. За редким исключением. Вот ты, например, никак не хочешь этим исключением становиться. Что я делаю не так?

– А ты ко всему подходишь вот так, да? – Улыбаюсь, заметив едва уловимый прищур. Всё-таки Латимер умеет держать лицо, если бы не та ночь, когда он меня рисовал, вряд ли я бы получила возможность наблюдать за ним вот так, беспрепятственно, подмечая любую, даже крохотную смену эмоций на волевом аристократичном лице.

– Вот так? – Он делает акцент на моём последнем замечании.

– С концепт-планом, тщательно разработанной стратегией. – Решив принять предложение, медленно бреду к стойлам или как это правильно вообще называется… – Не отвечай, – машу ладонью, видя, что Макс собирается уже говорить. – Вряд ли мне понравится ответ. К вопросу о лошадях… мне они очень нравятся, с самого детства, но я их очень боюсь.

– Почему? Был негативный опыт?

– Не со мной. Когда я была в средней школе, со мной училась девочка, Лиззи… она профессионально занималась: собственная лошадь, постоянные тренировки, разъезды по стране на соревнования, кубки, публикации в журналах и даже первые приглашения на съёмку в рекламе.

Я замолчала, вспоминая кукольное, как у настоящей Барби, лицо и белокурые, с крупными завитками, густые, длинные волосы. Очень красивая девочка, её ждало блестящее будущее… Макс не торопит с ответом, давая мне время собраться с мыслями. Тем временем мы подходим к дверям стойла: в нос ударяет запах свежего сена, навоза и пыли.

– Почему твою лошадь содержат именно здесь? – Киваю влево на похожие денники. – А там для питомцев противоборствующего клуба?

– М-м, нет, типы и условия стойлового содержания отличаются в зависимости от возраста, репродуктивного состояния и состояния здоровья. Так что здесь без клубных разделений, Люка.

– Вот как… – Прикусив губу, опускаю взгляд под ноги. Становится неловко за своё замечание.

– Вон там, – он указывает севернее от нашего места, – конюшня для разведения лошадей. Пусть конный клуб Малхэм Мура не слишком котируется в заводческих кругах, но вполне неплохие результаты, для местных соревнований и семей… скажем так, с ограниченным бюджетом или для тренировок перед приобретением племенного животного здесь. Рядом с ней, кстати, и конюшня с боксами для кобыл, предназначенных к покрытию. Ну и это, куда мы с тобой пришли – совместное стойловое содержание.