Книга Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная, страница 20 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Фейри настоящие умельцы. Могут исполнить любое желание. Желание Тиры было избавиться от истинности так, чтобы ты даже не узнал. Она боялась тебя, Князь. Боялась, что узнав, ты придёшь мстить. В ее глазах ты чудовище. Братоубийца.

— Где она?! Я хочу услышать ее объяснения лично.

Я снова рванулся навстречу, но когтистая лапа ударила в лицо, рассекая кожу. Кровь потекла в глаза, ослепляя.

— Тогда тебе придется отправиться к своему праотцу, ферн. Тира не пережила разрыва истинности. Ее убила твоя жестокость и твоя проклятая темная любовь. Оставь себе свою клятву. И живи с этим, темный.

Оборот случился мгновенно, впервые за многие годы, стихийно, совершенно мне неподконтрольный. Королева тут же обернулась сама, я успел схватить гибкий хвост, но меня тут же скрутило болью, пальцы разжались сами собой, ноги подогнулись и я рухнул на холодный пол тронного зала.

— Что… — прохрипел я, глядя на изящные мыски синих туфель,вернувшей себе человеческий облик Королевы.

— Твой отец, Совран, ещё юнцом-наследником, подписал магический контракт с домом Ша Нордика. Истинность с сугрой сводила его с ума.

— Ложь! Я бы знал!

Я попытался подняться, но тело стянуло тугими путами подчинения. Наказание за нарушение клятвы верности.

— Он не мог! Не мог отдать весь Ферн в рабство ради женщины!

Кошка снова рассмеялась.

— Разве ты сейчас не принес мне, не задумываясь, ту же клятву? Вы, темные, все в отца. Фирс был готов утопить этот мир в крови своих детей ради одной только женщины. И все вы, его дети, ничем не лучше. Теряете голову от любви и становитесь эгоистичными машинами смерти. Ничто для вас не свято. Ни жизнь, ни родственные узы. — Она скривилась и отошла подальше, как будто даже стоять рядом с темным ей было противно. — Можешь встать. Живи, так и быть.

— Что стало с истинной отца? — подумать только, я даже не знал, что у отца былаистинная.

— То же, что и с твоей. Она умерла. Ей отрезали крылья на алтаре света, насколько я знаю. Твой отец, как видишь, получил шанс не сойти с ума и править.

— А ты получила ручных псов…

— Посмотри на себя, князь. На четвереньках, в крови. Чем ты не Хост у дверей Фирсовой пещеры? Как ты мог подумать, что я отдам тебе дочь? Столько лет живёшь на свете, а ума все нет.

— Отец не мог пойти на бессрочный контракт!

— Верно. Он клялся защищать дом Ша Нордика покуда жива память об истинной.

— Это легко исправить, — я наконец поднялся, снова ощутив силу в ногах. — Умрет отец, никто уже и не впомнит о той сугре, раз даже дети не знают ее. Ферн будет свободен.

— Ошибаешься, князь. Твой брат помнит.

— Все мои братья мертвы.

— Все твои учтенные братья мертвы. Но сын сугры жив.

Тира

Я вцепилась в столешницу, чтобы, не приведи боги, не вцепиться в ферна. Прикусив щеку изнутри, осторожно, как будто вдыхала дурман дриад,наполнила лёгкие воздухом. Вторая ипостась, и так была слишком чувствительной все эти дни, растеклась под кожей жаждой близости. Узнавание, тоска, злость и радость встречи, желание вновь обновить метку и закрепить свои права на этого мужчину отдались болью во внезапно заострившихся резцах. Ну ничего себе!

— Я... отойди от меня, прошу…

Совран распахнул глаза и казался теперь ещё злее, чем до этого:

--- Что ты сделала со своим зверем? Я его не чувствую... --- мой всегда все очень быстро соображавший Мастер оборота рывком перепрыгнул через разделявший нас стол, и прежде, чем я успела опомниться возразить или защититься одним резким движением рук разодрал на мне платье. Веревки корсета затрещали, пуговицы посыпались на пол.