Книга Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная, страница 22 – Алана Алдар, Мию Логинова

Мне было нужно выяснить. Чтобы убедиться, что Тиры правда нет. И еще чтобы понимать, когда пора уходить из Академии и спасать студентов от обезумевшего ферна. В отличие от драконов мы не теряли человеческий облик без истинной, но наше сумасшествие куда страшнее. Ферн, потерявший истинную, лишался единственного света и превращался в тьму в чистом виде. Без сострадания, без сочувствия. Машина для убийства, как и говорила проклятая ша Нордика. Без слабостей. Без чувства самосохранения. Зачем жить, когда самое дорогое утеряно? А я вот он. Все еще держусь. Да, случаются неконтролируемые обороты, приступы гнева на пустом месте. Раньше бы и бровью не повел, я ведь гордился своей выдержкой больше, чем принадлежностью к княжескому роду. Теперь от нее разве что труха осталась. От той выдержки.

Вспомнил, как орал на Тиру в ее каморке.

Я. Орал. На женщину.

Может, стоит написать ректору, что все. Отставка моя пришла сама под двери?

Я снова потер запястье. Голое.

Обидные, горькие слова всплыли в памяти. Кулак врезался в выбеленный откос. По стене пошла трещина. Некрасивая, расколовшая идеальнуюповерхность на две неравные части. Как моя жизнь до и после. Безвкусные пятнадцать лет существования. Безликие женщины, пресные дни. Все из-за нее.

Что движет тобой, женщина?! Как тебя понять?

Я мог злиться сколько угодно, но прекрасно знал одно: не отступлюсь. Что бы она не натворила в прошлом, как бы не поступила. Она моя женщина. Была и останется.

Вздохнув, я вышел из комнаты, желая проверить, как дела у Баста.

Сын.

Я пятнадцать лет держал себя в тисках воли. На одной только воле и жил. Точно не для того, чтобы сдаться теперь, когда в жизни снова появился смысл.

У меня взрослый сын!

Осталось убедить его, что я в самом деле не отказывался от обязательств. Только вот убеждать было некого.

Баста в комнате не обнаружилось.

Откинутое одеяло, недопитый стакан отвара, открытое окно.

Я перегнулся через карниз, но под окнами тоже никого не нашел.

Не оказалось его и внизу, в таверне. Все посетители уже разошлись и зал пустовал. Убранный, готовый утром снова принять гостей. Осенние украшения вдоль стен. Увитые оранжево-бордовыми листьями сваи деревянных колонн, поддерживающих своды второго этажа. Все крайне сдержанно, но уютно. Я мог легко представить, что мы с Бастом раскладываем на этом столе карту Трехлунного, обсуждаем расстановку сил. Я хотел бы научить его всему, что знаю. И чтобы Тира ворчала, что уже поздно и пора ложиться, а не жечь артефакты ради зубрёжки столиц и особенностей рас. Я мог бы целовать ее в пустом зале, когда все уже разошлись по домам. Прижал бы спиной вот к этой колонне, обхватил с двух сторон, отрезав пути отступления…

Но все это прошло без меня. Детство сына, юность той, кого я мечтал назвать своей женой…

Я вышел на улицу. Прохлада пролезла под ворот рубашки, но не отсудила жара в груди. Горечь пекла фернийскими приправами, острыми до такой степени, что с непривычки слезы на глаза выступают..

Куда Баст мог деться? Ему бы после оборота под присмотром быть еще дня три минимум. В любой момент может повториться и кто будет рядом?

Я обошёл таверну по кругу, заглянул на конюшню, проверил сарай. Никакого толку. Ощутил, что опять закипаю. Даже закралась мысль пойти к Тире и узнать, куда Баст мог пойти. Не сбежала же она снова, прихватив с собой и его? Замер, прислушиваясь к себе.