Книга Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная, страница 69 – Алана Алдар, Мию Логинова

— М-да? И где же он? Этот бесценный подарок и пожизненная каббала? — я демонсиративно закрутил головой. Тира взяла мою руку и уложила себе на живот. Я перевел на нее озадаченный взгляд. Лицо любимой светилось счастьем.

— Ты… серьезно?

Тира кивнула.

Я вскочил на ноги и принялся кружить ее по комнате.

— Совран, перестань, — смеясь, простонала она. — Меня сейчас стошнит!

Я мгновенно плюхнулся обратно на диван.

— Ты уверена, котенок?

Просто поверить не могу! Неужели правда?!

Она кивнула. Я снова уложил ладонь ей на живот и принялся мягко его поглаживать.

— Привет, малышка. Как ты там себя чувствуешь?

— Там может быть и сын, Совран.

Я строго на нее посмотрел, как на нерадивого студента, не выучившего даже базу к пятому курсу.

— Там дочь, Тира. Давай назовем ее Кассандрой? Пожалуйста.

— Почему Кассандрой?

— В честь одной сугры. Так звали мать Каина. Он, кстати, обещал быть гарантом. Пожалуй, надо его тоже обрадовать...

Двадцать лет спустя

В узком огне пожарищем разрушенного мира догорал закат. Стена пала, но ни счастья, ни искупления это не принесло. Мужчина в пустой комнате чувствовал себя уставшим и пустым. И каждое утро проклинал долголетие фернов и сугров.

Щёлкнул почтовый пенал. Крылатый обернулся, некоторое время смотрел на длинную коробочку из редкой фернийской породы, потом вздохнул и не без раздражения зашагал к столу. Крышка беззвучно приподнялась стоило лишь коснуться рукой магического замка.

Мужчина поддел двумя пальцами желтоватый лист и, опёрся о столешницу бедром. Металлические перья неприятно скрипнула по деревянной поверхности.

“Дорогой дядюшка, (знаю, ты против, чтобы тебя так называли, но кто мне запретит, я-то тебя НЕ БОЮСЬ)...”

Мужчина покачал головой, но на его худом, суровом лице блеснула неумелая улыбка. Последние годы он все чаще ловил себя на мысли, что улыбается.

“Прости, что не могу в этом году разделить с тобой радость Рупеху, но ты же знаешь (ты всегда все знаешь, старый чорт, как говорит мама) что у Исалы свадьба. В конце концов Рупеху бывает каждый год, а кузины у меня каждый год замуж не выходят, вообще-то. Мама говорит, что скоро замуж повыскакивают уже мои сестры. Но отец обещал девять кругов АДа каждому кандидату. Так и не поняла, почему девять. Я точно знаю, что в Ад учатся шесть лет. Это, выходит, три раза надо остаться на второй год? Какое вопиющие превышение должностных обязанностей, ты не находишь?”

Мужчина опять улыбнулся, теперь шире и увереннее.

“Кстати, мама просила уточнить, не хочешь ли ты стать гарантом в четвертый раз? Да, снова. Кажется, отец не успокоится, пока мама не родит ему ещё сына. Я, конечно, сказала, что не хочешь, но папа ее совсем избаловал и эта женщина не знает слова “нет”. Боюсь, у тебя нет выбора, будь ты хоть десять раз самый ужасный кошмар Трехлунного. Советую тебе согласиться. Я слышала разговор родителей. Папа сказал, что если ты окажешься, то Аурелию и Фрею пришлют тебе на все лето. (Можешь уже искать где спрятаться). Кстати! Мама наконец-то согласилась учить меня делать конфеты. Я высылаю тебе одну на пробу”...

Мужчина потянулся к пеналу. На черном бархате днища лежал золотисто-голубой шарик. Обертка приятно покалывала пальцы. Мужчина покрутил угощениев руках и вернулся к чтению.