Книга Сердце черного замка, страница 24 – Алана Алдар

Маг выдохнул, хрипло, рвано. Резко потянул ее на себя.

— Довольно, не желаю тащить тебя бездыханную на себе, — глаза вновь наполнились колкой злостью.

— А вчера таскал, — зачем-то напомнила девушка, раздосадованная, что ей не позволили и дальше гладить листья луноцвета. Он так в ней нуждался. Делясь с растением теплом, Марта ощущала себя по-настоящему важной и нужной. Такой нужной, как никогда прежде в жизни.

— Цветок появится, ясно?! И если я его выращу, то ты мне его отдашь, — с вызовом глядя в потемневшие глаза, Марта удивлялась сама себе. Откуда только набралась смелости выдвигать ультиматумы перед тем, кто мог убить ее одним своим словом. Несомненно мог.

— Чтобы получить луноцвет, нужно доказать, что достоин им владеть, — усмешка на губахРиэрна отчего-то вышла не едкой, как бывало всегда, а тоскливой. Что-то в лице его изменилось, всего на миг, но Марту обдало волной непроглядного одиночества, будто враз накрывшего чернотой все вокруг.

— Кому доказать? — взвилась селянка. — Тебе что ли?

— Мне, — отчего-то тихо, на выдохе, подтвердил маг и, привычно не спрашивая, поймал ее запястье. Через секунду оба уже стояли у дверей столовой.

— Пойди поешь. Нужно восстановить силы, едва стоишь на ногах. Вечером позволю снова кормить твоего питомца, раз так жаждешь умереть во имя спасения других.

— Хозяин? — Риэрн обернулся, кивнув вошедшему, взмахом руки велел уйти. Знавший мага с рождения, Аэрн давно понимал такие вещи и без слов. Вздохнув, тихонько прикрыл за собой дверь, какое-то время стоял, глядя на исчерченную резьбой поверхность. О чем думал? О поведении ли мага? Может, о том, что пустота замка теперь казалась еще ощутимее, будто все вокруг напоминало, как скудно они живут, застывшие во времени, словно личинка в капле янтаря. Риэрн тому наглядный пример. Иногда казалось, что в холодном, пустом взгляде взрослого мужчины, сквозит испуганный мальчишка десяти лет, впервые познавший вкус смерти. Аэрн помнил тот день, как вчерашний. Разве такое забывается? Вздохнув еще горше, старик отошел от дверей хозяйского кабинета, опустив плечи, ссутулившись, медленно поплелся в сторону кухни. Был ли еще у них шанс? Был ли шанс у того мальчика?

Риэрн ощущал чужое присутствие, почти так же печально глядя на двери со своей стороны. В его голове крутились схожие мысли. Наблюдая за Мартой, он вспоминал, какой оранжерея была раньше, когда мать и отец еще хозяйничали в замке. Помнил, что в “мамином раю”, как шутливо называл это место отец, всегда стояло лето. Ни морозы за стеклом, ни ветра, не нарушали покоя живших здесь растений, самых разных, выведенных матерью. Бывшая хозяйка любила их, будто молчаливые сорняки в самом деле имели душу, могли чувствовать и слышали ласковые ее речи. Самое удивительное, они, вправду слышали. Даже для выросшего в мире волшебства и магии Ри, это казалось странным, необъяснимым и по-настоящему волшебным.

То, что лес подчинялся воле отца мальчика никогда не удивляло, но вот любовь каждой травинки в маленькой теплице к маме вызывало недоумение. Риэрн знал, что лес слушается отца, потому что у мага сила. Выстроенный на магическом источнике замок, жил и подчинялся тому, чья душа связана с ним ритуалом. Из поколения в поколение хранителями разлома были мужчины их семьи. Много веков, со времен, когда земля в этом месте треснула, выплюнув на округу страшных зверей — порождение бездны. Сплетенные из магии, никем не сдерживаемые, они ринулись разорять ближние села, выпивая и иссушая людей. Император отправил лучших магов Совета разобраться с этой аномалией. Большая часть из них погибла, сражаясь с чудовищами, а те, чтодостигли разлома, выяснили: источник нельзя закрыть, только подчинить. Прапрапрадед Риэрна возглавлявший отряд, принял решение связать свою душу с бездной, чтобы получить контроль над ее порождениями и опасная для мира сила не попала в дурные руки. С тех пор каждый рожденный мальчик впервые же сутки проходил ритуал слияния. Отец опускал наследника в колодец, выстроенный над разломом и навсегда связывал душу ребенка с этим местом. Лес принимал нового хозяина и подчинялся ему по праву крови. Но мать… в ней не было силы. Магии тоже не было, а растения ласкались к худым ее рукам игривыми котятами. Сегодня так ласкался к рукам Марты умиравший до ее появления луноцвет, а селянка что-то шептала ему ласково, один в один, как когда-то делала мама.