Книга Ведьмин ключик от медвежьей клетки, страница 32 – Ксан Крылатая

— А ну лег на место! — зло скомандовала я.

Знаю, что злость не лучший помощник в лечении, но она хотя бы отгоняет от глаз обидные слезы, которые уж точно не помогут.

— Лученька, может его усыпить? На всякий случай, а? — заботливо протянула Мява, уже понимая, что на полпути я его не брошу.

— Обойдется! — рыкнула я не хуже самого медведя, который=таки не удержался на слабеющих лапах, и улёгся на пол.

С удивлением поймала себя на мстительной мысли «сделать побольнее гаду», но тут же отогнала ее. Да и жигорка с сараем этим! Все равно старый уже… Так! Собралась!

Принесла все необходимое. По новой обработала и перевязала. Когда заговаривала, ловила на себе косые недоверчивые взгляды и тяжёлые вздохи зверя, которые без устали комментировала Мява. Медведь раздраженно фыркал в ее сторону, но тут же получал по уху от меня. Если я в этот момент, конечно, могла позволить себе отвлечься. Ведь поддерживая нити силы, особо не потреплешь… То есть, грозно не шлепнешь по круглому мохнатому ушку, которое так и манит прикоснуться.

Пока занималась делом, постепенно успокоилась. Злость ушла. А вот желание зарыться обеими руками в нежную теплую шерсть за милыми ушками страшного монстра и почесать, все нарастало. Поэтому, заставив себя держаться достойно, встала сама, и строго запретила подниматься ему. В дверях остановилась, осмотрела помещение в свете уже взошедшего светила, вздохнулаи пошла в дом.

Закрывать дверь не стала — если вздумает ещё побуянить, то вон, в свой лес пусть топает. Так и сказала ему на прощание.

— Лучан, ты ложись, поспи, что ли, ещёу. Ведь окаянный поднял среди ночи…

Кошка приластилась к ноге, выглянувшей из-под немного задравшегося подола.

Я согласно кивнула, отпила из кружки прохладного молока, и уронив на минуточку голову на сложенные руки, уснула.

Марех

Какая же она всё-таки странная, эта ведьма. Совсем не похожая на других. Хитрит и прикидывается? Да нет, не думаю. Теплом от нее веет. Таким приятным, ласковым, даже несмотря на злость, полыхнувшую в глазах. И усыпить не пытается, как ее говорящая кошка советовала. А лечит так, словно боль сама боится ее и отступает.

В очередной раз бросил взгляд на ее уставшее лицо, и стало вдруг так стыдно, что не сдержал тяжёлого вздоха. Черная язва тут же прокомментировала, а я, как будто застигнутый за чем-то постыдным, смутился. Ответил кошке, да как обычно лишь рык вышел. В очередной раз получил по уху от хозяйки ее, и замер. Кажется, мне даже нравится это. Я знаю, как люди бьют, когда хотят причинить боль. А она словно ласкает.

Наконец моя целительница… Точно! От нее, скорее, целительная магия исходит, но пахнет ведьмовской почему-то. Странно… Вся она странная.

— Значит так, косолапый, вздумаешь силушкой похвастать, шагай в свой лес. Там ты хозяин — делай чего вздумается. А здесь я живу, и… В общем, если сарай рухнет, прокляну тебя так, что вовек не снимешь!

И вроде бы погрозила, но так устало, что мне снова стало стыдно. Да и о каких проклятьях речь? Когда я уже… Одним больше, одним меньше — не так и важно.

Несколько минут лежал, всё ещё видя образ огненных взъерошенных волос перед взором, пока не погрузился в сон.

Лучана

С утра… хотя, скорее, к обеду ближе, решила приготовить завтрак и для буйного пациента, который так и не ушел, и сарай больше не трогал. То ли силы закончились и он уснул, то ли совесть проснулась.